– Плох он больно, – прибавил фельдшер.
– Что ты! – вскричал Павел с испугом.
– Да вот увидишь сам. Дождись главного доктора. Я уж похлопочу, чтоб тебя пустили.
Павлу пришлось часа два прождать прихода главного врача, который служил также при полиции; он объявил ему, что для свидания с Лукьяном нужно особое разрешение от следственной комиссии.
Пришлось идти в консисторию выправлять бумагу. Паисия в присутствии не было, и Павлу сказано было наведаться на другой день. Не помогли ни просьбы, ни двугривенные: пришлось вернуться домой ни с чем. На другой день он пришел снова, взяв с собой Морковина. При помощи зелененькой и при содействии морковинского знакомого – писарька – ему удалось проникнуть в кабинет, где на этот раз заседал Паисий; но тут его ожидала полная неудача.
– А, ты из Маковеевки, – сказал ему Паисий, выслушав его просьбу. – Я тебя узнаю. Что ж ты, родственник Лукьяну? – осведомился он.
Павел должен был сказать, что не состоит с Лукьяном в кровном родстве.
– Так, так, – сказал Паисий. – Значит, в родстве духовном. Из его паствы будешь?
– Мы, батюшка, соседи, и родственники попросили меня наведаться, – осторожно сказал Павел, желая уклониться от прямого ответа на вопрос и не согрешить, сказавши неправду.
– Понимаю, – насмешливо проговорил Паисий. – Соборные, значит, послали к апостолу за благословенном. А паства небось собралась и ждет благодатного послания?