Теперь надлежало говорить проповедь. Все глаза устремились на Павла. Он чувствовал, что ему следует сказать слово в день моления за покойника. Но он не мог говорить. Тогда Кондратий встал сам.
– Братья, – сказал он, – нашего учителя, что был нам отцом и братом, нет более в живых. Другого такого нам не найти уже. Но не надлежит стаду оставаться без пастыря. Нужно нам выбрать из себя заместителя ему. Мы уже говорили об этом с братьями, и мнится мне, что мы единые в мыслях. Один есть между нами такой. Он млад годами, но Бог умудрил его духом своим не по летам. Покойный учитель наш, царство ему небесное, его первым призвал. И ему же довелось принять его последнее наставление и волю.
– Верно, Павла! Никого, как Павла, – проговорило несколько голосов в толпе.
Павел сделал движение. Но Кондрат еще не кончил.
– Кому дух внушает выбрать Павла, поднимите правую руку.
Все руки поднялись.
– Кому против?
Против выбора никого не было.
– Брат Павел, – сказал Кондратий, возвышая голос и обращаясь к нему прямо. – Тебя выбирает братия, мир. Младший из нас, будь нам старшим братом и наставником. Пусть дух Лукьяна перейдет на тебя, как дух Ильин на Елисея, и наставит тебя на всех путях твоих. Вот книги. Вот причастная чаша. Вручает их тебе мир.
Он достал с полки деревянную простую чашу и поставил ее на стол.