Павел не смотрел на него. Он встал. Лицо его было бледно. Он предвидел возможность выбора, но до последней минуты надеялся, что выберут Кондратия, который, хотя присоединился к общине недавно, был старше его годами. В его теперешнем настроении выбор братии был для него тяжелым испытанием. Все смотрели на него и ждали. Теперь не говорить было нельзя. Он сделал над собою усилие, стараясь собраться с мыслями. Но что скажет он?
– Братья, – проговорил он с трудом… Глаза его потухли, голос звучал как-то дико.
В собрании произошло некоторое смущение. В задних рядах некоторые поднялись, чтобы посмотреть, в чем дело.
– Братья, – повторил Павел более твердым голосом, стараясь побороть свое волнение. – Спасибо вам за всю вашу доброту. Жизни не пожалел бы я, чтобы отблагодарить вас. А выбора вашего принять не могу. Выберите другого.
Голос его упал, и он прибавил:
– Не знаю, захотели ли бы вы иметь меня братом… Последние слова вырвались у него невольно, как стон отчаяния. Их расслышали только Ульяна да Кондратий, которые были одна – по правую, другой – по левую его руку. Собрание не слышало их, но и того, что Павел сказал громко, было достаточно, чтобы произвести среди братии замешательство и недоумение. По тому, как Павел произнес свой отказ, было ясно, что это не выражение обычной в этих случаях скромности. Никто не решился его уговаривать, до такой степени было очевидно, что это было бы некстати. Что же мог значить этот непонятный и решительный отказ? Братья стали переглядываться и перешептываться.
– Как же быть? Кого выбрать?
– Братья, – сказал Кондратий, – отложим это дело. Бог просветит и научит нас всех. Надумаемся мы, и Павел пусть подумает. Пути Господни неисповедимы, и он посылает на нас всякие испытания.
Никто не возражал, и собрание молча разошлось.