– В церкви-то? Что ты мелешь! – сказала Галя.
– Верно говорю, – настаивала Ярина. – Кому и знать, как не дьячку? А Павлу твоему, говорят, уже и-и! как досталось! Он в церковь не хотел идти. Уперся; "Убейте, говорит, а не пойду идолам кланяться". Они ведь иконы идолами зовут.
Галя испуганно слушала. В словах Ярины было что-то напоминавшее ей Павла.
– Ну, ну, говори! Что же? – понукала она подругу, которая замолчала, засмотревшись на входившего в это время Панаса.
– Ну так вот. "Не хочу, говорит, идти вашим идолам кланяться". Они его тащить, а он не идет. Ну, началась тут драка, и его, бедного, так избили, что, говорят, теперь при смерти лежит. Глаз вышибли, ногу сломали и два ребра.
– Ах, боже мой! – прошептала Галя. – Да не может быть!
– Кум Терентий рассказывал. Он ему ногу правил и на глаз примочку ставил.
В это время у входа произошла некоторая суматоха, и в церковь вошла кучка штундистов, среди которых выделялась высокая, красивая фигура Павла.
– Ах, да вот и он сам. Спроси самого, – сказала Ярина, забыв, что говорила за минуту.
Гале было не до того, чтобы разбираться. Она ужасно обрадовалась, увидевши Павла. Он был цел и невредим, и в нем было сегодня что-то особенно бодрое, торжественное. Таким она его никогда не видала.