– Распорядись задержать его впредь до вызова его в город, – приказал он.
Староста кивнул головой сотскому, и они вдвоем подошли к Павлу, машинально сняв с себя кушаки. Павел протянул им руки.
– Вяжите! – сказал он.
– В церкви! – вскричал Валериан, протискиваясь вперед.- Батюшка, как вы допускаете такое поругание? – обратился он к Паисию.
– Не надо. На паперти свяжете, дураки! – сказал Паисий.
Но в это время в толпе произошло какое-то неожиданное движение. Народ сразу быстро повалил толпою к выходу, увлекая с собою и Валериана и Паисия с его двумя подручными. Павел, не желая дать виду, что он бежит, отступил к стенке и был совершенно оттиснут в задний угол.
Повернувшись направо, он вдруг заметил, как к нему пробиралась сквозь напиравшую толпу Галя, бледная, с решительным, как будто суровым лицом, – точь-в-точь какою он видел ее во сне.
– Павел! – прошептала она, когда они очутились близко. – Возьми и меня с собой. Куда ты, туда и я! Возьмешь?
Вместо ответа Павел взял ее за обе руки и поднял кверху полные слез благодарные глаза, шепча что-то губами.