– Иконы берите! Берите иконы! – раздалось несколько голосов.
Два мужика взяли прислоненные к сундуку иконы и стали посреди двора лицом к огню. Желтое зарево осветило их лица, сверкая на серебре икон и на темных ликах святых. Но избу спасти было невозможно. Крыша сарая превратилась в один пылающий костер. Поднятая при сбрасывании соломы пыль вспыхивала на воздухе. Огненные червячки носились над двором все гуще и гуще, падая то на головы работавших, то на стропила, то на солому, которую еще не успели снять. Она начинала куриться то там, то сям, и работавшие на крыше едва успевали заливать занимавшиеся огоньки.
В это время старик генерал, потряхивая эполетами, медленно подходил к горевшему дому. Узнав про пожар, он распорядился насчет пожарной машины, которая имелась в селе верст за пять, послав за нею своего кучера верхом, а сам пошел смотреть на пожар. Он подошел в критическую минуту: сваленная за южную стену солома затлелась уже снизу от нечаянно залетевшей искры, и, прежде чем работавшие это успели заметить, черный клуб дыма повалил из-за стены.
– Вниз, все вниз! – крикнул генерал что было мочи, и едва работавшие на крыше успели сбежать, как пламя широкой пеленой, точно ручей, пробившийся из-под земли, полилось на крышу и в одно мгновение зажгло остаток неснятой соломы. Валериану, который остался последним, обожгло волосы. Отец подошел к нему.
– Ну что, обожгло? – спросил он с тревогой. Валериан отрицательно мотнул головой и стал советоваться с отцом, что теперь предпринять.
Изба Шила примыкала с севера к огромному фруктовому саду и огороду, которые защищали несколько изб, стоявших со стороны поля. Но с юга теснились избы голытьбы, которые не имели такой защиты. Валериан с отцом обменялись несколькими словами, посматривая то на пожар, то на бедные, обреченные огню мазанки с их высокими соломенными крышами, походившими на угрюмо надвинутые на голову шапки. Изба деда Спиридона почти примыкала к избе Шила. Спасти ее не было никакой возможности. Но следующая за ней изба Кузьки была отделена маленьким садиком и стояла отдельно, почти без всяких пристроек. Можно было попытаться остановить пожар здесь.
– Ведер! Несите все ведра! Чего вы стоите? – крикнул Валериан толпе.
В несколько минут появилось ведер двадцать.
– Тащите еще! – сказал он. – А с тем, что есть, – за мной!
В это время из пламени раздался ужасный, раздирательный крик, похожий не то на ржание, не то на человеческий голос. То был предсмертный вопль пары коней, которые стояли в особом стойле. В суматохе их забыли вывести.