– Постой, я ж тебе задам! Я знаю, где тебя искать, паскудницу!
Схватив качалку, она бросилась бежать в Маковеевку: ей нужно было что-нибудь делать, на чем-нибудь сорвать злость, дать какой-нибудь выход своему горю и волнению. Но, пробежав несколько шагов, она увидела попов, стоявших все на том же месте и певших какой-то благодарственный канон. Это разом дало другое направление ее мыслям. Она остановилась и, повернувшись к толпе, стала кричать, махая руками:
– Бабоньки! Православные! Смотрите, что эти дармоеды делают! Свое добро отстояли – и рады, а деревня хоть до тла сгори, им и горя мало.
Куча баб, к которым пристало несколько человек мужиков, собралась вокруг Карпихи, которая с азартом и смелостью, какой никто не подозревал, накинулась на попов.
– Вы чего тут горло дерете? Небось как за ругой, так вы тут как тут, а как народу пособить, так от вас как от козла молока. Видите, деревня горит, а вы тут проклажаетесь, ризочки осмолить боитесь, дармоеды, бесстыдники вы этакие!
Она пришла в совершенную ярость и принялась ругать отца Василия и припоминать ему его вымогательство. Досталось и Паисию и попам вообще.
– Молчи, дура, что ты мелешь! – прикрикнул на нее отец Василий. Ему стыдно было показаться в таком невыгодном свете перед консисторским воротилой.
Но Паисий остановил его:
– Не тронь ее: она правду говорит. Радуясь о храме Божием, не надлежит забывать и о жилищах людских. Не обессудь, матка, не знаю, как тебя звать, – обратился он к Карпихе. – Не заметили мы вашей туги.
Тотчас же вместе с причтом он пошел процессией по улицам, не обращая внимания на бивший им в лицо дым и искры, оглашая воздух громким, хоть и нестройным пением. Народ бежал за ним следом, обегая избы крестьян на ходу и. шепча молитвы. С кропилом в одной руке и крестом в другой Паисий наступал на пожарище, не обращая внимания на душивший его дым и горящие уголья, которые падали ему на ризу, на камилавку и на волосы. Он размахивал кропилом, как волшебник, повелевающий стихиям жезлом. И огонь, казалось, стал смиряться перед ним. У попа был могучий союзник: за спиной его, в версте расстояния, тянулся глубокий, прохладный лес, который только на минуту был смят горою. Поддавшийся под ее напором упругий воздух раздался снова и опрокинул своего противника. Новые и новые волны понеслись из глубокой чащи, как резервы, идущие на подкрепление передним рядам. Лес одолевал гору. Когда процессия, дойдя до конца деревни, медленно повернула назад, ветер уже установился и обметал и деревню, и реку, и горный скат, взметаясь на верхушку хребта, откуда он скользил непрерывным потоком по покатой равнине, еще освещенной лучами заката. Народ пришел в исступление. Карпиха, бывшая виновницей поповского торжества, упала на колени перед Паисием и целовала ему руки.