Это была любимая притча штундистов о блудной овце, где говорится о радости ангелов по поводу обращения хотя бы одного грешника. Павел все время не спускал глаз с Гали.
– Да, – задумчиво проговорил он, когда чтение кончилось. – Радуются теперь ангелы, и мы возрадуемся здесь на земле, как ангелы на небесах.
Ему трудно было говорить много, но лицо его и глаза договорили остальное.
– Мать, – прибавил он, – прочитай теперь о тайной вечере.
Когда глава была прочтена, Павел, не вставая, переломил лежавший перед ним хлеб на три части и дал каждому по куску. Когда все трое откусили, он налил в деревянную чашку вина и подал его сначала матери, потом Гале, потом выпил сам.
Это было штундистское причастие. Участием в нем Галя окончательно связывала себя с новой церковью.
Павел не мог сдержать радостного волнения. Несмотря на сильную слабость, он встал и громко, от полноты благодатного восторга воскликнул:
– Господи вседержителю, ты, даровавший мне явно то, о чем дерзала втайне просить тебя душа моя, об одном молю тебя ныне: пошли мне случай послужить тебе и претерпеть во имя твое. Если будет милость твоя, да не посрамится имя твое.
Он вспомнил предсмертные слова Лукьяна, и теперь он им верил.
Ульяна про себя повторила ту же молитву, прося от себя, чтоб если уж сподобит их Бог пострадать, то чтоб он призвал ее первую. Она так любила сына, что не была уверена в себе, что она не соблазнится.