– Нет, это все напрасно… – проговорил он уныло. Наступило молчание, которого ни тому, ни другому не хотелось нарушить.
– Ну так, значит, твоей беде пособить нечем,- сказал наконец Лукьян. – Это – крест, наложенный на тебя Богом. Неси его и не ропщи. Кого Бог возлюбит, того и взыщет испытанием. Помнишь ведь: оженивыйся добре творит, не оженивыйся лучше творит. Может, тебе назначено служить божьему делу и угождать Богу единому.
Лукьян долго говорил на эту тему. Их беседу прервали новые посетители: два мужика вошли в избу и, перекрестившись, по привычке, на передний угол, хотя там не было икон, поклонились хозяину и его гостю.
Это были православные из соседней деревни. Можно было сразу сказать, что они родные братья. Один был высокий, с проседью, другой пониже ростом и потолще, лет тридцати.
– Мы к тебе, Лукьян Петрович, – сказал старший. – Рассуди ты нас с братом.
По крестьянской привычке все делать на миру, он принялся, не стесняясь нисколько присутствием постороннего, излагать свое семейное дело. Они поссорились с братом из-за наследства. Сперва старший брат говорил один, сдержанно. Потом младший вмешался. Они заспорили и стали браниться и попрекать друг друга.
Лукьян их унял и стал выпытывать дело. Ему часто приходилось разбирать подобные ссоры не только между односельчанами, но даже и из дальних деревень.
Павел не стал слушать до конца. Он встал и собрался уходить.
– Что же ты? – спросил его Лукьян.
– Прощай. Спасибо тебе, – сказал он.