Он помолчал с минуту, бросая как бы прощальный взгляд на все эти дорогие его сердцу и им выхоленные растения.
– Братьям от меня поклонись, – сказал он скороговоркой. – Скажи им, чтоб не унывали и не огорчались. Бог всегда со мной – чего убоюся? Да присмотри без меня, – прибавил он, – вот за цветком. Цветки – дар божий. Краше Соломона во славу его одевает он их. Да за скотинкой и пчелками. Тварь немая – она не скажет. А теперь пойдем.
Он пошел вперед к дому. Параска следовала за ним.
– Коли что спрашивать станут, – шепнул он, оборачиваясь к ней на ходу, – если насчет веры, – отвечай, как Бог на душу положит. А если насчет братии – ни гугу. Скажи, что ты в эти дела не вхожа.
Они вошли в дом, где уже хозяйничали гости, осматривая книги и шаря во всех углах. Обыском руководил отец Паисий, молодой попик, воротило консистории, которому поручено было присмотреть, чтобы при обыске у штундистского апостола полиция чего-нибудь не пропустила и чтоб опрос односельчан был произведен в каком следует духе. Он должен был кстати повидать отца Василия насчет кое-каких просроченных взносов в консисторию.
Паисий был белокурый молодой человек с маленькой лисьей мордочкой, кроткими голубыми глазками и мягким, вкрадчивым голосом. Архиерей всегда употреблял его для тонких дипломатических поручений, которые молодой пронырливый попик обделывал с ловкостью старого иезуита.
– А, вот и ты пожаловал, – сказал Паисий. – Ты сам Лукьян-апостол и есть? – прибавил он с улыбочкой. – Вот мы тебя навестить приехали насчет веры новой, что ты открыл. Посмотрели тут кое-что без тебя. Мудер ты, видно. Книг – как у попа. Нет ли где еще?
– Я Лукьян, точно, а апостолом не мне, грешному, прозываться, – отвечал штундист. – Служу Богу, как повелел он. Книги мои вот тут. Других нет. Осмотрите сами, милости просим, и Бог вам на помощь, коли вы с добром.
Это было сказано так просто и с таким достоинством, что Паисий несколько опешил и перестал подшучивать.
Обыск был произведен очень тщательно. Осмотрели клеть, и сарай, и двор. На дворе стояла опрокинутая вверх дном бочка. Подняли и ее, чтоб убедиться, не спрятано ли там чего-нибудь.