– Гони! – обратился он к ямщику.
Ямщик хлестнул кнутом, и телега покатила крупной рысью.
Толпа долго стояла, глядя вслед удалявшейся повозке.
Глава X
Когда грозное начальство скрылось за облаками пыли, в толпе начались разговоры по поводу только что происшедшего.
Непостоянный философ Кузька был того мнения, что раз Лукьяна забрали, стало быть за дело. Староста Савелий, как человек официальный, хотя и одобрял такое доверие к непогрешимости законной власти, но, как человек основательный, желал более подробных разъяснений. Обратились к Павлу за решением сомнений. Но Павел был подавлен разлукой с дорогим учителем и не мог говорить.
– Читайте евангелие, – сказал он. – Оно умудрит вас и откроет вам истинную веру Христову. Это наша вера и есть.
Ульяна, умевшая лучше владеть собой, собиралась говорить вместо сына, но в эту минуту к ним подошел молодой барин Валериан.
Он узнал о происходившем в деревне через дворовых и шел в сельское правление, чтобы, если можно, не дать обидеть невинных людей. Но не заставши уже там Лукьяна, пошел следом за толпою, провожавшею повозку с арестантом. Он услыхал последние разговоры, и ему захотелось сказать свое слово.
– Никакой вины за Лукьяном и за всеми этими людьми нет, – проговорил он. – Люди хотят простой веры, без попов, которые дерут с живого и с мертвого. Вот попам и обидно. Так я говорю? – обратился он к штундистам.