Отец Василий только закатывал глаза и сокрушенно вздыхал.
– А разве это не соблазн, что у тебя еретикам такая' воля, что православные их покрывают? Разве так надлежит пастырю, который печется о своем стаде? Что ты Богу ответишь, когда он тебя спросит, что ты сделал с тем, кто тебе доверен был?
Отец Василий даже застонал: на этом свете за все отвечай перед архиереем, "а том – перед Богом! Просто хоть камень на шею, да и в воду – и то впору.
– Ох, отец Паисий, не знаешь ты здешнего народа!- проговорил он. – Разве с ними сообразишь? Ты им о том, чтобы порадели о вере, а они свое: наше, мол, дело сторона. Подати, мол, платим исправно и все повинности исполняем, а там пускай себе идут в геенну огненную, коли им любо. Это уж их дело. Мы за них, мол, не ответчики. Ну что с таким народом будешь делать? – закончил отец Василий, разводя руками. '
Паисий бросил на него взгляд, полный презрительного сожаления.
– Как – что будешь делать? – сказал он. – А ты наставь, объясни. На то ты отец духовный. Как они не ответчики? Все Богу ответят за то, что терпят и дают плодиться его врагам. Неурожай ли, град, засуха случится, – а ты и растолкуй, что это Бог карает их за то, что еретиков у себя терпят. Скотский падеж, – а ты объясни, что это за то, что еретическая скотина с православной пасется. Как-таки, чтоб Бог не покарал за нерадение? Они о Боге не брегут, и Бог о них занебрежит. Так-то! Ты вот и вразумляй. Да не раз, не два, а денно и нощно: и с амвона, и на исповеди, и в беседах на дому. Мужики не послушают – за баб примись. На то ты поп.
– Вишь ты, а мне и невдомек! – простодушно воскликнул отец Василий, начиная соображать.
– И им лучше будет и тебе, – продолжал Паисий и принялся развивать другую сторону дела, которая, он знал, была гораздо доступнее его собеседнику.
Отец Василий слушал развеся уши, и Паисий, видя свой успех, смягчился и даже обещал похлопотать в консистории, чтобы там повременить с "данью".
К столу оба вышли в благодушном настроении. Вкусная уха и свежие штундистские караси, которые очень пригодились матушке, окончательно ублаготворили ревнителя православия. Обед вышел самый приятный. Матушка все жаловалась на трудные времена и на умаление доходов.