Он уехал уже в сумерки, когда отец Василий от частых возлияний уже, что называется, не вязал лыка. Но матушка была свежа и бодра, как и за обедом, и он повторил ей свои мудрые наставления в еще более упрощенной и понятной форме.
Глава XI
К счастью Гали, вернувшись домой, она не застала отца: вскоре после ухода старика Охрима он уехал по делам в соседнее село и должен был вернуться только поздно ночью. Это избавило ее от тяжелого объяснения и дало ей время приготовиться. Мать встретила ее одна и тотчас рассказала ей, что Охрим сделал формальное предложение.
– О приданом битых три часа толковали. Два самовара выпили… – прибавила она шепотом. – Я из-за двери кое-что слышала. Обрядят тебя, как княжну. Будешь ты богатая да важная, и все тебе будут завидовать.
Старуха совсем забыла недавнюю беседу с дочерью, и ей теперь казалось, что такому богатому жениху всякая девушка должна радоваться.
– Мама, что вы говорите! – вскричала Галя, ломая руки. – Что мне в том, что мне станут завидовать, когда мне счастья не будет.
– Что ты, дочка, Господь с тобой. Еще беды накликаешь. Стерпится- слюбится. Да ведь Панас парень хоть куда, – молодой, и ус у него черный.
– Мама, не с усами жить – с человеком.
– Что ж, и человек он ничего себе и тебя любит. – Да я-то не люблю его. Не пойду я за него! – вскричала Галя, махая руками.
– Что ты, как не пойдешь, когда отец велит? – с испугом сказала Авдотья. – Наше дело уж такое бабье – что велят, то и делай. И я девкой была, знаю. Уж как я за твоего отца идти не хотела, как просилась! И старше он меня был и другую девку любил, бедную. А наши семьи были богатые. Ну и повязали рушниками. Горько было, а пошла. Не ты первая, не ты последняя, дочка моя бедная.