– Хочет, – чуть слышно проговорила Галя краснея.
– Так ведь что он против Панаса? Его Панас купит и продаст и опять купит. Одной земли у старого Охрима на трех твоих штундарей. Эх, дура девка! Послушай старика, я тебя неволить не хочу. Не все миловаться будете. Жить надо. Вот тут и узнаешь, что такое богатство.
Он остановился, ожидая ответа;. Но Галя молчала.
– Вам, молодым, где это понять? Глупы вы еще,- снисходительно продолжал Карпий. – Да что? сказал он тебе, что одумается и свое глупое штундарство бросит? – допрашивал он, еще больше смягчаясь.
– Нет, не бросит! – проговорила Галя.
– Не бросит? – переспросил Карпий, строго хмуря брови. – Так ты что ж, за некрещеного идти согласна?
– Нет, не пойду я за него, некрещеного, – вскричала Галя. – Не хочу я ни за кого идти. Ни за него, ни за Панаса. Дай мне дома остаться, таточка миленький.
Я так тебе угождать буду и работать на тебя буду, чтобы ты всегда мной доволен был, – умоляла Галя. Авдотья, стоявшая все время безмолвно, вмешалась.
– Чего ее в самом деле торопить, – вступилась она за дочку. – Уважь ты ее. Пусть поживет еще в девках. Только ведь и житья нашей сестре. В хомут-то всегда успеет да в неволю.
– Молчи, дура, – оборвал Карпий ее причитания. – Я думал, что взаправду что, а тут девка сдурела, сама не знает, чего хочет, а ты, старая, нет чтоб ее разуму научить, сама туда же за ней. Лучшего жениха во всей округе не найдешь. Шабаш! Быть ей за Панасом – и чтоб разговоров не было у меня. Готовьте ржаники! Слышите?