– Видите, ловцы-молодцы, что вы наделали? Меня, старика, со старухой да с дочкой осрамили, будто мы в доме куницу под видом красной девицы укрываем. Так вот же что мы с вами за это сделаем. Хлеб святой мы принимаем и за доброе слово благодарим, а чтоб вы нас вперед не пугали, мы вас за это свяжем. Ну, будет тебе, дочка, стоять насупившись. Нет ли у тебя, дочка, чем этих ловцов-молодцов повязать? Слышишь, Галя? А может, у тебя нет полотенца? Может, ничего не приготовила? Не умела ни прясть, ни вышивать, добра наживать? Ну так вяжи хоть тесемочкой, коли есть.
Галя ушла за дверь и сейчас ж вернулась, неся на подносе два вышитых полотенца, которые она положила на хлеб, принесенный сватами. Потом она подошла к отцу и, низко поклонившись, поцеловала ему руку и затем, сняв с хлеба свои полотенца, поднесла их сватам, сперва старшему, потом младшему.
Сваты, взявши полотенца, поклонились сперва отцу с матерью, потом Гале, и старший сват Данило сказал:
– Спасибо вам, отец и мать, что дочку свою рано будили и всякому добру учили. Спасибо и тебе, девушка, что рано вставала, тонкую пряжу пряла, приданое составляла.
Тогда Галя, взяв снова полотенца, повязала их через плечо – сначала старшему, потом младшему свату. Карпий посмотрел на дверь.
– Знаю, знаю, – сказал Данило. – Вы и князя нашего связать хотите. Он и сам прилетит нас выручать и повязки рвать, как узнает, какая беда с нами приключилась.
– Ну, пока еще прилетит, а нам ждать нечего, – сказал Карпий. – Просим садиться. Что есть, то поедим, что дадут, то попьем, да и потолкуем кое о чем. А ты, Галя, тем временем не гуляй, в ковши меду наливай и гостям хлеб-соль поднеси по чину и обычаю.
Сваты чинно сели за стол. Галя приняла от отца кувшин с чаркой и, налив меду, поднесла старшему свату.
Но Данило чарки не принял.
– Мы у вас такого переполоху наделали, что боимся, как бы вы нас не отравили. Отведайте сами.