– Апостолы, – сказал он, – Христа видели и слово его слышали, и потому о вере нам свидетельствуют, точно на небо сами восходили. А были они такие же люди, как и мы.
Паисий кивнул головой. Этого было достаточно, чтобы "упечь" Лукьяна, куда ему вздумается.
– Запиши, брат Парфений, – сказал он секретарю.
– Ну, апостол, – весело сказал он, обращаясь снова к Лукьяну, – а как ты насчет епископов и митрополитов и святейшего синода полагаешь? Все, чай, по-твоему, волки, а не пастыри?
Лукьян ничего не ответил и отвернулся в сторону. Паисий повторил вопрос в более приличной форме.
– Если ты полагаешь, что простой мирянин может за попа быть, то объясни, как насчет епископов. Должен быть старший над попами, как на небе над ангелами есть архангелы и над архангелами архистратиг?
– "Все ли апостолы? Все ли пророки? Все ли учители?"
Ответ этот был тоже записан.
Допрос продолжался по всем семнадцати пунктам. Паисий пытался спорить. Но Лукьян сыпал текстами, зная на память весь Новый Завет и добрую часть Библии. Когда же Паисий ссылался на постановления соборов, то Лукьян отклонял его доводы заявлением, что соборам не верит: зачем толкования, когда прямое слово Божие перед глазами у всех?
– Вот ты святителям и отцам церкви не веришь, – с досадой сказал Паисий, – а немцам веришь. Ведь все, что ты тут молол, это ты не от своего ума. Все от немцев перенял. Нашел на кого променять матерь свою, церковь православную!