— Ты меня пугаешь! Даниель! Я не хочу!
Но все ее сопротивление лишь на словах. Карлотта покорна его воле.
— Ведь только одна минута, Карлотта! Даже меньше.
И только когда он вынимает из кармана обрывки толстой веревки — все, что смог найти — она начинает тихонько плакать.
— Так мы наверняка уйдем вместе, Карлотта…
— Нет, Даниель!
Она хотела крикнуть, но налетевший ветер заглушил ее голос. Она дрожит всем телом.
Андреани тоже. Но он дрожит и от страха, и от ярости. Он громко разговаривает сам с собой, чтобы ожесточить свое сердце, найти в себе силы выполнить решение, не думать о глубокой, мышиного цвета воде, которая плещется, бьется внизу о деревянные осклизлые устои пристани и набегает издалека-издалека, дробя в своих волнах лунный свет.
Андреани еле слышит слова Карлотты — так он углублен в разговор с самим собой: «Они собирались отнять у нас обручальные кольца! Ишь, чего захотели!» Он привязывает дрожащие руки жены к своей руке. «Они хотели забрать у нас обручальные кольца! Нет, получите совсем другое!»
Никто никогда не узнает, да и сам Даниель не знает, кого он называет «они».