Позволяем себе утрудить внимание читателя разборкою этих ответов, так как во первых насколько нам известно, мы впервые их опубликовываем, а также, во вторых, и потому, что этими ответами ярко характеризуется личность графа Сухтелена.

Прежде всего главный начальник военных училищ поинтересовался узнать, есть ли при училище офицер обучающий военным эксерсициям. Сухтелен ответил, что такого офицера он не мог найти в Оренбурге по недостатку людей, а потому назначил опытного заслуженного фельдфебеля и что «военным экзерцизам обучаются не в полном размере, а всего лишь выправке, поворотам, маршировке и быть у военного губернатора в ординарцах». Большей программы военных упражнений Сухтелен полагал ненужным вводить, не было даже упражнений с ружьями, чтобы «не подавать азиатцам, а также русским по происхождению не из военного сословия повода к превратным понятиям». Сухтелен вообще полагал, что не нужно давать воспитанникам вообще вооружение и только в крайнем случае полагал возможным дать одним старшим классам «тесаки» или «полусабли». Такая предосторожность вызывалась тем обстоятельством, чтобы не испугать «иноверцев», что беря их детей в Неплюевское училище, хотят сделать из них солдат.

Далее большой интерес представляет описание Сухтеленом метода преподавания. «Предметы учения преподаются по правилам, принятым в университетах. По сему один и тот же воспитанник может по одной науке состоять в первом классе, по другой в низшем. При малом числе воспитанников и различном их происхождении, начальство довольно удобно находит средства устранить затруднения, которые при подобном распорядке, может быть, трудно избегнуть в заведении более значительном.

Проект Сухтелена о разделении училища на два отделения — восточное и европейское, очевидно, вызвал в высших сферах большую критику. Опасались, что подобное разделение может вызвать у иноверцев подозрительность и внушить им недоверие к русскому правительству. В изложении своих отзывов Сухтелен горячо опровергает подобное мнение и защищает проектируемое им разделение училища. Он говорит: «нельзя полагать, чтобы разделение наук для европейских воспитанников и азиатцев могло возбудить неудовольствие и отчуждение последних, ибо они по прежнему будут разделять с русскими одни классы в некоторых науках, живут смежно с ними в камерах, обедают за общим столом и вообще в пользу тех и других избегается всякое различие. Полагать должно, напротив того, что азиатцы будут довольны, что избавятся от обучения некоторых докучливых и безполезных для них наук». Между прочим, граф Сухтелен полагал бесполезными для инородцев науки — естествоведение и историю, думая, что последнюю можно преподавать так, чтобы «о русской истории дать понятие, соответствующее здравой политике, такое, которое могло бы их утвердить во мнении о величии Российской державы и о необходимости повиноваться ей».

Такой взгляд у такого образованного и гуманного человека, как Сухтелен, может показаться странным, но не надо забывать того обстоятельства, что Сухтелен смотрел на Неплюевское училище с исключительной точки зрения. Он полагал, что «заведению сему справедливо можно присвоить название политического». Это было в глазах графа не общеобразовательное заведение, им оно могло сделаться спустя много и много лет; а теперь оно должно было служить двум целям: ассимимиляции инородцев с русскими и приготовлению переводчиков и чиновников пограничной комиссии. — Вот почему граф Сухтелен и противился всеми силами господствующему среди высших сфер желанию преобразовать Неплюевское училище в обычный для того времени «кадетский» корпус. Сухтелен не мог достичь того, чтобы военный совет рассмотрел поскорее его проект, несмотря на то, что военный министр предлагал этому совету поскорее заняться делом Неплюевского училища. Весьма естественно, что для рассмотрения вопроса, как шло обсуждение проекта Сухтелена, надо обратиться в архив совета военно учебных заведений, быть может там и найдутся протоколы заседаний, но там не удалось пользоваться материалами означенного архива, а из имеющихся у нас данных видно, что военный совет предложил графу Сухтелену самому составить проект положения о Неплюевском училище 4 мая 1832 года граф Сухтелен поехал обратно из Петербурга в Оренбург. Видно, что граф считал дело преобразования Неплюевского училища делом первостепенной важности и потому, не имея возможности сейчас же составить положение, он извещает военный совет, что разработка этого положения идет и что замедление происходит вследствие ряда других неотложных дел, как то: объезд края, осмотр крепостей и пр...

В делах архивной комиссии сохранился черновик положения, весь исправленный и исчеркнутый рукою самого графа, что показывает, как усердно работал Оренбургский военный губернатор. Несмотря на указание о замедлении составления проекта, граф быстро исполнил поручение. 4 мая было предложено составить проект, а 10 августа того же года проект был представлен с большою пояснительною запискою, срок этот тем более незначителен, что вместо предполагаемых незначительных изменений положения, графу Сухтелену пришлось окончательно переработать и проредактировать существовавшее положение о Неплюевском военном училище.

Для этой переработки Сухтелен получил от Николая I указание, чтобы при составлении нового положения за образец был взят устав Омского казачьего училища. Исполняя Высочайшую волю, граф позволил себе сделать одно отступление — он не принял устав Омского училища лишь в том смысле, чтобы «сделать Неплюевское училище на будущее время принадлежностью Оренбургского и Уральского казачьего войска», подобно тому как Омское училище было принадлежностью Сибирского войска.

Основанием для графа Сухтелена служило следующее: «Оренбургское военное училище возымело первое существование от незабвенного преобразователя Оренбургского края, от которого и происходит основание училищного капитала[56]; сему примеру последовали и другие частные лица с целию доставления в сей отдаленной провинции способов воспитания детей всякого свободного состояния, а в числе оных, таковым, коих отцы служат или служили в Оренбургском крае, но не исключительно казачьего сословия. Допущение азиатцев имеет цель столь же политическую, сближения народов, как и намерение распространять познания азиатских языков между русскими, а русского между азиатцами. С сею целью при самом основании заведение сие было подчинено в заведывание начальника Оренбургской пограничной комиссии. Изменение названия училища могло бы произвести в сем краю впечатление, несоответствующее общему уважению к памяти великого человека, заслужившего в оном неизгладимую историческую известность. Правило поступления всех воспитанников на службу в казачье войско отчуждило бы дворян Оренбургского края, кои нуждаются в воспитании более казаков и в коих служба, гражданская и пограничная часть имеют ощутительный недостаток. Азиатцы вовсе бы перестали нам доверять детей своих для воспитания, особенно киргизы; а башкирцев не желательно образовывать особливо для военного состояния. Оренбургское казачье войско имеет уже начальное обзаведение местных училищ в роде приходских в каждом контоне. При предвидимом улучшении состояния сего войска оные могут улучшиться без труда, а когда вместе с тем улучшится и состояние офицеров и откроются хотя некоторые преимущества при выпуске воспитанников кончившим курс учения, то неминуемо их дети займут большую часть мест пансионеров, что послужит к самому поддержанию училища. Уральское войско уже имеет в сем году хорошо устроенное училище на правилах уездного; богатые никак детей своих не отдадут в Оренбург пансионерами, а староверы еще менее, даже безденежно. Войско сие имеет хорошее достояние, много своенравия. Желательно, чтобы оное оставалось, как теперь, и по мнению моему времени должно предоставить искоренение закостневших предрассудков. Наконец главнейший доход училища происходит от источника, который не считаю удобным обратить в достояние или пользу здешних казачьих войск, ибо перепуск киргизцев с выдачею билетов допустить может вредные злоупотребления по пространству границы неизбежные, в случае, если сбор сей непосредственно принадлежал войску, которое составляет стражу по всей линии. В Сибири по несравненно меньшему народонаселению и удалению оного от линии сие неудобство не существует».

Приведенные Сухтеленом указания были найдены существенными и Неплюевское военное училище не было преобразовано в казачье.

В проекте положения редакции Сухтелена военное Неплюевское училище состояло в полном распоряжении военного Оренбургского губернатора, который представлял военному совету «только о таких делах, которые представляют из себя особенную важность». Штат училища был положен в 80 воспитанников, из которых половина должна была быть казенокошными — таков штат первоначальный, увеличивался он главным начальником училища, т. е. тем же военным губернатором: плата за пансионеров была назначена в 300 р., полупансионера в 150 рублей. Выход пансионера до окончания полного курса учения допускался только в исключительных случаях, причем вторичное поступление в училище не разрешалось.