В коротком вязаном сукмане[18] и белой рубахе, она лежала на его руках как драгоценная добыча и улыбалась. Пестрый сдвинутый назад платочек открывал ее лицо и глаза, и ее тяжелое дыхание словно пьянило Синапа.
— Тятька говорил, что ты опасный человек, — тихо вымолвила она и усмехнулась.
— Да, враг султана. Что еще говорил тебе тятька?
— «Он, говорит, негодяй, султанский недруг. Он, говорит, попадет на виселицу, на кол его посадят, голову его будут носить на шесте», — быстро говорила Гюла, словно торопясь рассказать сразу все. — Мехмед, Мехмед, красавец мой, мне страшно за тебя!
Синап хохотал так громко, что в ущелье раздавалось эхо, и его смех ободрил ее.
— Султан Селим царствует в Стамбуле, а в Чечи хозяин — Мехмед Синап! — сказал он и сам вздрогнул от своих слов, а она теснее прижалась к нему.
Гюла только теперь заметила, что за ними в темноте мчится толпа верховых, верных людей Синапа. Она спросила:
— Куда мы едем?
— В конак Мехмед Синапа.
— Значит, это верно?