— Прости, Ибрагим-ага, но я тут не вижу здравого смысла! То выходит, что разбойники уничтожены, то выходит, что их становится больше. Чему же верить?
Эти слова Дели Софта произнес весьма сокрушенным тоном, которым хотел выразить, что он полностью разделяет чувства Кара Ибрагима, но что известное недоумение все же имеется...
Фирман заканчивался трагической и пессимистической нотой:
«Понеже порядок в моей стране нарушен, государственные законы не уважаются и остаются в пренебрежении, словно в моей империи царит полная анархия, не удивительно будет, если в какой-нибудь день от пакостей этих шаек во многих местах моей империи остановятся важнейшие государственные дела, так как окажется невозможным выполнять даже главнейшие функции власти».
— Ишь ты, ишь ты! — говорил Дели Софта. — Просто не верится!
— Разрази их господь! — нашелся сказать и Метекса Марчовский, а Кара Ибрагим сделал кислое лицо и добавил спокойно и твердо:
— Помолимся же за падишаха... — И, приняв молитвенную позу, закончил чтение: — О аллах! Очисть страну от гнусных дел разбойничьих, от их беззаконий и насилий! Порази мечом своим жителей восставших и бунтующих сел!
Далее излагался категорический приказ великому визирю — «моему верно-любезному высокому сановнику» — принять срочные меры против разнуздавшегося в государстве зла, «чтобы вернуть стране порядок и спокойствие для блага империи и в интересах дин-ислама».
Кара Ибрагим с фальшивой торжественностью смолк. Потом добавил:
— Кто знает, не подожжены ли мы с четырех сторон? Как я слыхал, бунт не прекращается, а все растет!