— Вот времена настали! — сокрушенно добавил Дели Софта, отирая потное лицо, а Метекса сделал рукою многозначительный жест, означавший: «Ну, хватит!»
2
Итак, этот Синап, эта сумасбродная голова, который дрался с султанскими войсками у Пирдопа и Златицы,— он уже здесь, он сделал свое дело и теперь может умыкать женщин...
Метекса не мог надивиться изобретательности бунтовщиков, которые всюду проникали, как бесы. Впрочем, неприступная Чечь служила им хорошим убежищем, из которого ничто не могло их выбить. Он сказал:
— На эту проклятую Чечь трудно напасть врасплох, не то бы мы переловили их, как мышей!
— На нас падает главная забота, — добавил Дели Софта, — ибо мы находимся ближе всего к волчьему логову. Но что мы можем поделать без оружия и без людей? Ты, Кара Ибрагим, — человек, знакомый с военным искусством; тебе выпала честь уничтожить это осиное гнездо и получить награду от падишаха!
Кара Ибрагим не возгордился от этих слов. Он дернул себя за ус, нахмурил брови и воскликнул, верней, простонал:
— Пустые слова твои, Дели Софта! Могу ли я, простой мухтар, спасти монархию от столь великого зла, когда армия султана бессильна справиться с ним?
Он все же пылал злобой и желанием жестоко расправиться с бунтовщиками и потому, обратившись к Метексе, добавил:
— Ты, Метекса, все помалкиваешь... Человек ты умный и сообразительный — скажи, что нам делать?