При словѣ Аравія дѣвушка насторожилась — можетъ быть, это напомнило ей о тѣхъ благовоніяхъ, которыя не могли смыть преступленій леди Макбетъ.
Она взяла ложку съ лекарствомъ и понюхала. Въ тотъ же моментъ откинула назадъ голову и вскрикнула:
— Не могу!
Боргъ приподнялъ рукой ея голову, подалъ ей еще разъ ложку и сказалъ весело:
— Ну, покажите же, что вы умная дѣвочка.
И онъ влилъ ей въ ротъ лекарство безъ всякаго сопротивленія съ ея стороны.
Она упала на подушки, и все тѣло ея забилось отъ противнаго ощущенія, какое вызываетъ у насъ эта пахнущая чеснокомъ смола. Ея лицо выражало такой ужасъ, какъ будто на нее обрушилось все самое дурное, самое отвратительное въ мірѣ. Умоляющимъ голосомъ она попросила дать ей воды, чтобы освободиться отъ этого мученія.
Боргъ не далъ воды, и она должна была снова лечь и предоставить себя всецѣло во власть непріятныхъ ощущеній, вызванныхъ пріемомъ лекарства.
Когда онъ замѣтилъ, что ея отвращеніе прошло, онъ предложилъ ей второе снадобье.
— Теперь, фрекенъ Марія, кончено ваше путешествіе по пустынямъ каменистой Аравіи, и вы должны взобраться на вершины Альпъ и вдохнуть свѣжаго воздуха, который концентрированъ въ горькомъ, ярко-желтомъ корнѣ Gentiana, — сказалъ Боргъ, стараясь веселымъ тономъ подбодрить ее.