Но братья и сестры их не забывали; у кого-нибудь из них всегда было время, и их визиты были бесконечны. Всегда пунш на столе, а на ковре окурки.
В один прекрасный день Адольф рискнул сделать замечание о чрезмерном потреблении пунша, которого он сам никогда и не пробует.
И пошло! Никто из её родных не может бывать у неё! Она хорошо знает, что всё принадлежит ему, и это должны узнать и другие.
— Нет, мое дорогое дитя, это не необходимо, я позволил себе только вопрос, почему у нас ежедневно пьется пунш, мой ангел!
— Это неправда! Вчера мы не пили!
— Может быть, но если только в один из четырнадцати дней пунш не пьется, то образно можно сказать: ежедневно бывает пунш, — не правда ли?
Она не понимает «образного языка», такого тонкого воспитания она не получила, но колкости она понимает. Ах, никогда, никогда она не думала, что это так бывает, когда выходишь замуж. Мужа никогда не бывает дома, а когда он дома, — он или спит или бранится, и еще ставит ей на вид, что всё принадлежит ему.
Несчастным образом, именно в этот день длинный Карл сделал попытку занять у зятя и получил вежливый отказ.
Слух об этом вместе с историей о пунше распространился очень скоро, и Адольф превратился в жадного человека и к тому же лживого, так как женихом он таким никогда не бывал.
В конце концов, после целого ряда неприятностей, Адольф сам заказал пунш, когда они пришли, и так как он сам это сделал, то уж и не мог больше претендовать.