Его спутник, молодой биолог, Блауменберг, заключил объяснения своего товарища следующим искренним заявлением:
— Я никогда во всю свою жизнь не прощу себе, что согласился на такие позорные условия в этой экспедиции!..
— Да, господа, — сказал Добровольский, — не дело ученых вносить дух войны в святую область науки, не знающей никаких политических и международных перегородок. Наука космополитична и интернациональна по своему существу.
— Но я не сказал вам ничего о третьем участнике экспедиции, — заметил Штейн. — Он погиб при падении "Patriaе" на Венеру. Аппарат сильно пострадал и мы едва остались в живых.
— А кто же этот третий участник? — спросила Наташа.
— Густав Иванович Штернцеллер…
Наташа и Добровольский были поражены. Штернцеллер — член клуба "Наука и Прогресс", игравший видную роль в кампании по поводу снаряжения Русской небесной экспедиции, — вдруг оказывался в стане врагов!
— Теперь для меня все ясно, — сказал Имеретинский. — Очевидно, Штернцеллер был главой вашей экспедиции и ее главным вдохновителем и организатором?
— Да, это так, — отвечал Штейн. — Но не будем судить уже мертвого. Вот там — он указал рукой, вы видите его могилу…
Вдали, под деревом саговой пальмы, виднелся крест, связанный из двух стволов лепидодендрона, и как-то странно было видеть эту первую человеческую могилу на Венере… А на некотором расстоянии от нее, на скалистых уступах холма лежали изуродованные остатки "Patria". Зеркало было сплющено в бесформенную массу, один угол аппарата глубоко вошел в скалы, другой был измят и оплавлен от теплоты, развившейся при падении.