Путешественники с увлечением слушали рассказы астронома об огромной планете и ее бурной жизни, но вместе с тем не забывали настоящей цели своего полета, Ганимед; ему также посвящалось много часов наблюдений.
Ганимед третий из больших спутников Юпитера; он отстоит на миллион с лишком килом. от центральной планеты. Однако, чтобы не упасть на нее, подчиняясь могучему притяжению, он должен двигаться очень быстро, обегая свою орбиту в 7 дней 3 часа 42 мин. Этот спутник является целым самостоятельным миром, имеющим более 5000 клм. в диаметре (Марс 6700 клм.; Меркурий 4750 клм.).
Земные астрономы очень мало знают о его физических условиях и путешественники должны были пополнить этот пробел. Их наблюдения вполне подтвердили давно высказанное предположение, что Ганимед всегда обращен к Юпитеру одной и той же стороной, как Луна к Земле. Далее они зарисовали на нем пятна неправильной формы, вероятно соответствующие морям. Около северного полюса находилось очень яркое и отчетливое пятно, напоминающее таковые же на Марсе. Это пятно также давно было замечено земными астрономами. Ганимед окружала довольно высокая и ясная атмосфера; однако она была не вполне свободна от облаков.
— Наши наблюдения, — сказал по этому поводу Добровольский, — подтверждают мои лучшие надежды и расчеты. На Ганимеде мы найдем условия очень подходящие, чтобы прожить там недолгое время, необходимое для основательной починки аппарата. Я надеюсь также, что нам удастся найти там недостающие запасы. Ясная атмосфера позволить нам без затруднений подняться с планеты и вместе с тем даст возможность изучить Юпитер, который представляет великолепную картину с поверхности Ганимеда.
Научные занятия и наблюдения сокращали время; без них путешественники очень скучали бы в последние дни долгого пути.
26-го октября утром аппарат находился на расстоянии 70 милл. килом. от Юпитера. Огромное светило заливало своими лучами верхнюю комнату вагона. Хотя диск был еще значительно меньше полной Луны, но зато он сиял гораздо ярче нее и сила освещения не уступала самой светлой зимней ночи, когда лучи земного спутника, отражаясь в миллионах снежных кристаллов, позволяют свободно читать без лампы.
С самого утра этого дня путешественниками овладела какая-то тревога. Они не могли уяснить себе, в чем дело, но каждый чувствовал себя ненормально возбужденным. Это настроение вовсе не являлось результатом нетерпеливого ожидания того момента, когда экспедиция спустится на Ганимед; до этого оставалось еще более трех дней. Нет, причина общей тревоги была в ином. Но в чем же? Этого не знали сами путешественники.
В окружающем пространстве ничто не переменилось. По-прежнему ярко сияло горячее Солнце, а с другой стороны лились волны света от Юпитера. На нем не замечалось никаких особых перемен.
Звезды между этими двумя светилами померкли и побледнели, но не погасли совсем. Астероидов нигде не было видно. Венера, Земля и Марс давно потонули в лучах Солнца и разыскать их было очень трудно. Небо не давало никакого объяснения странного настроения пассажиров аппарата. Нервный и беспокойный Флигенфенгер особенно сильно чувствовал общее возбуждение. Он ни минуты не мог посидеть на месте и все время бегал взад и вперед, вверх и вниз по вагону.
— Что с нами случилось, господа? — спрашивал он в недоумении. — Кажется, вокруг все тихо и мирно, а между тем я чувствую себя ниже всякой критики.