Авилов оживился, в спокойных глазах мелькнула как будто зарница.
— Ты охотник, да? — спросил он в упор. — Вы все тут охотники?
Викеша кивнул головой.
— Так вот же и вы убиваете весь год, зимою и летом, зверя и птицу и рыбу, питаетесь убийством.
Викеша слушал его внимательно, но, как прежде, враждебно. Это был как отрывок из северной сказки. Но в сказках всегда говорилось с одобрением: великий охотник и зверя, и птицу, и рыбу, все убивает.
— Чего приравнял, — сказал он холодно. — Нам так дано.
— Кем дано?
— Кем не дано, а дано.
Слова его дышали уверенностью человека, защищающего свое существование, источник своей жизни. Северный охотник не станет никогда вегетарианцем. Викеша готов был вскочить и крикнуть свой клич, охотничий и вместе комсомольский: «Даешь птицу!» как было на озере Седло.
— Кем дано?.. Да хоть сами себе дали!..