- Ишь, какие! - возражал строптивый гусёнок. - Себе всё самое вкусное выбираете, а мне подкладываете что похуже.
Видя, что мать совсем отчаялась и не может справиться с сыном, вмешался отец-гусак. Он ударил задиру клювом и спросил строго:
- Когда ты научишься есть без ссор?
Слова отца только разозлили гусёнка. Он замахал крылышками и запищал:
- Не я затеваю ссоры! Ты лучше им скажи. Они терпеть меня не могут из-за моей лебединой шеи! Все вы очень глупые! Лучше мне с лебедями дружить.
С того дня Длинная Шейка перестал дружить с гусями, даже по одной с ними тропке ходить не желал, одиноко ковылял поодаль. Гусёнку доставалось за гордый нрав - то собака погонится за ним, то ястреб подкараулит. Улепётывая от обидчиков, гусёнок вспоминал о родне и спасался в стае. Но как только опасность проходила, он снова принимался за старое.
Прошло время. Длинная Шейка подрос, окреп и вовсе перестал признавать своих. Однажды, не желая идти со всеми, он опоздал к обеду. А когда пришёл, то увидел, что ему ни зёрнышка не осталось. Он повернулся и, задрав нос, пошёл прочь, потому что нисколечко не сомневался, что гуси мстят ему за ум и редкую красоту. Не спеша, вперевалочку добрался он до озера и поплыл к тому берегу, где жили лебеди. Возле камышей он остановился. Вдруг камыши раздвинулись, и Длинная Шейка увидел прекрасных лебедей. Они построили своих малышей цепочкой и отправились на прогулку по озеру. А гусёнок пристроился за ними.
Проплыли круг, другой и выбрались на берег. И принялись лебеди веселиться - завели песни, пустились в пляс. Они хлопали над головами большими белыми крыльями и затейливо перебирали лапками. Журчащие голоса их были прекрасны.
Настал черёд Длинной Шейки. Но наш гусёнок, который всю жизнь сторонился братьев и сестёр, ни петь, ни плясать не умел. Подражая лебедям, он попытался было взмахнуть крыльями, да не удержался на ногах, упал. Хотел спеть, но из горла бедняги вырвался резкий, неприятный звук. И чего другого можно было ожидать от гусёнка, который только и умел что на родных кричать?
Пригляделись к нему лебеди и удивились: