Отвергать, как недостойное доверия свидетельство всякого человека на основании самого незначительного денежного интереса, который он может иметь в спорном деле, — это недоверие унижающее, оскорбительное, которое предполагает людей худшими, нежели они бывают на самом деле при обыкновенном уровне нравственности. Неужели всякий, даже незначительный денежный интерес, должен уничтожить всякую честность. Если интерес, понимая это слово в наиболее общем смысле, есть достаточный повод к исключению свидетельства, то нужно заключить, что всякое свидетельство, исходящее из человеческих уст, должно быть исключено, потому что если бы не было интереса, т. е. никакого мотива, то не было бы и свидетельства.
Если свидетель имеет интерес в деле, заставляющий его лгать, то чем явственнее он выступает, чем менее он замаскирован хитросплетенной ложью, тем менее он опасен для судьи.
Но всматриваясь в обыкновенный ход жизни, можно заметить, что нет возможности задумать или повести какое-либо предприятие, не прибегая к указаниям лиц, которые заинтересованы относительно предмета в денежном отношении так же сильно, как и свидетель, призываемый по юридическому делу.
Если свидетель недобросовестен, то уловка, к которой он прибегает, будет не столько ложью, которая может его компрометировать, сколько неопределенностью и туманностью выражений, которые ускользают от обвинения, потому что в этом случае он только подражает естественной неспособности бледного и спутанного понимания. Он загромождает показание двусмысленными выражениями, словами, неуместными фактами, побочными обстоятельствами, бесполезными подробностями, он распространяется о том, о чем его не спрашивают, умалчивает о том, что желают от него знать; он укорачивает или опускает существенные факты, загромождая их полнейшим хаосом, он стремится запутать ум; одним словом, стремится ускользнуть в темноте.
Умолчание о фактах, действительно существовавших, может быть и невинное, если оно ненамеренное, и предосудительное, обманное, если свидетель сознает вероятное влияние его на исход дела.
Если попадется одна только неопределенная, темная бессмысленная фраза, то недостаток ее замечается скоро; но когда количество их увеличивается, ясность уменьшается.
Всего чаще путанное показание бывает только уверткой. К нему прибегают для того, чтобы говорить, ничего не высказывая, не подвергая себя тем опасным последствиям, которые вызвало бы ко вреду допрашиваемого его молчание.
Запутанное показание иногда производит такое же действие, как и ложное показание; оно оставляет в уме такую же ложную идею, как и умышленное сообщение.
Неуместные свидетельства более вредны, нежели лишние. Последние влекут за собой для сторон хлопоты, отсрочки, расходы, для судьи потерю времени; но первые, кроме этих неудобств, заволакивают процесс в туман, создают обстоятельства, среди которых блуждают, утомляют ум судьи, так как работа ума, продолжаясь, делается труднее, пробуждают в уме судьи часто непоправимую нерешительность, тоскливое сомнение и угрожают опасностью дурно понять дело и постановить ошибочное решение, а виновнику этого хаоса дают надежду на то, что усталость вызовет изнеможение и что свет никогда не пробьется через эту массу мрака. Зло это еще значительнее по отношению к присяжным, потому что лица, исполняющие эти обязанности, имеют менее опытности, нежели коронные судьи, не знают как выйти из этого лабиринта. Неуместные и лишние свидетельства суть главные источники путаницы и бесполезного труда.
В огромной массе свидетельств старается спастись недобросовестный тяжущийся, и чем более он накопляет бесполезного, тем труднее заметить, что упущено им существенного.