Следы преступления, т. е. такие данные, которыми удостоверяется присутствие обвиняемого на месте преступления, не следует смешивать с поличным, ибо они составляют особую группу доказательств, как-то: 1) кровь на одежде, вещах или в доме обвиняемого; 2) волосы в руках убитого; 3) раны, царапины и другие повреждения и следы борьбы на теле и лице обвиняемого; 4) следы земли и краски на теле и одежде обвиняемого; 5) следы ног и обуви; 6) следы грязных и кровяных рук на одежде убитого, на вещах и стенах его квартиры; 7) следы инструментов на месте преступления, если они вполне подходят к орудиям, найденным у обвиняемого; 8) дробь и пули, найденные на месте преступления и в теле убитого. Следы ног или обуви подсудимого вблизи места преступления — крайне слабая улика, если не будут констатированы характерные признаки следа, напр., заплаты и дыры на подошве.
При оценках надо держаться следующих правил: 1) необходимо, чтобы следы были найдены немедленно, или, по крайней мере, вскоре после совершения преступления; 2) измерения должны быть тщательны и сделаны до наложения сапога на след, 3) надо в точности определить направление следа, т. е. выяснить, где след был замечен впервые и куда он пошел, довел ли до дома обвиняемого или прошел дальше. Направление следа имеет гораздо большее значение, чем его величина и форма, ибо оно лучше всякого свидетеля указывает ту сторону, куда должен направиться розыск; однако нельзя забывать, что крестьянские сапоги шьются на одну колодку; 4) наконец, при преступлениях, совершаемых с заранее обдуманным намерением, обвиняемый может умышленно бросить тень на другое лицо и его сапогами наделать следы.
84. Личный осмотр
Личным осмотром называются те процессуальные действия, посредством которых следователь или судья сам убеждается путем непосредственного наблюдения в существовании или несуществовании известных событий, известных фактических обстоятельств дела. Наблюдение это выражается не только в обозрении глазами предмета, а также в восприятиях его посредством всякого внешнего чувства — слуха, осязания и т. д. Наш закон понимает под именем осмотра и освидетельствования, осмотры через судебного следователя или судьей в отличие от осмотров и освидетельствований через сведущих людей, которые обнимают собою понятие экспертизы.
Личное наблюдение составляет наилучшее средство достижения истины, находится в тесной связи с началом непосредственности судебных действий. То, что может выяснить личный судебный осмотр, не может быть восполнено, по достоверности своей, никаким иным доказательством.
Цель осмотра состоит в том, во-первых, чтобы установить ясную и полную картину, внешнюю обстановку, все внешние признаки преступления и способ и орудия совершения его, а следовательно, не подвергавшееся при осмотре наблюдению и не подлежало таковому, во-вторых, чтобы сохранить следы и улики, изобличающие подсудимого, как-то: следы сапог на земле, крови на одежде, знаков взлома на вещах и пр., и, в-третьих, чтобы проверить свидетелей, выяснить, могли ли они с указанного места видеть и слышать все то, что они говорили.
Наш закон достоверность осмотра гарантировал всевозможными мерами: осмотр производится в присутствии понятых, процессуальных свидетелей, которые присутствием своим придают законность акту осмотра, а подписью своей протокола осмотра удостоверяют, что все изложенное в нем констатировано внешними чувствами их и следователя и согласно с действительной обстановкой преступления. Осмотр производится лицами знающими и беспристрастными, заслуживающими особого доверия по своему положению и образованию, а описание, составленное немедленно после осмотра, всегда яснее, чем то, которое дано впоследствии, когда некоторые подробности уже изгладились.
Кроме того, если следователь и понятые пришли к тому выводу, что, напр., взлом совершен стамеской определенного размера, то это должно считаться несомненным доказательством, если при этом результаты его согласны с прочими данными дела и обращено внимание на самые существенные стороны дела.
Составленный о результатах осмотра протокол есть не что иное как письменное показание беспристрастных должностных лиц, есть производное доказательство, имеющее высокую степень достоверности.
Наилучшим средством воспроизведения внешней обстановки преступления во всех подробностях может служить фотография. Как бы ни был добросовестен и тщателен осмотр, как бы он ни был ясно, последовательно, картинно и даже художественно изложен, все-таки, описание никогда не может дать того наглядного представления, как фотография.