— Пойдешь со мной? — обратился ко мне Рущак.
— Пойду.
Но не дорога, по которой погнали стадо, а наша кратчайшая тропа оказалась дальней. Только вывела она нас в узкое ущелье, как мы увидели немцев. Было ли это скопище разбитых частей, укрывшееся между горами, или привал действующей части, знать мы не могли, но тропа оказалась для нас перекрытой. Обойти ущелье по одному из склонов днем было делом невозможным: пал уничтожил здесь лес, и нас легко могли заметить. Тогда мы решили вернуться назад. Но не тут-то было, — и позади на тропе оказались немцы.
Пришлось нам залечь в стороне от тропы, за камнями, и ждать удобной минуты.
Но минута эта наступила так не скоро, что к Студенице добрались мы перед самым вечером, усталые от волнений и тревог, пережитых за день.
Подходя к селу, еще издали увидели мы на майданчике перед Попшиной корчмой необычайное оживление.
— Эгей, — проговорил Семен, стараясь разглядеть, что там происходит, — никак, скот наш стоит!
— И солдаты, — сказал приостановившийся на миг Чонка, — да, кажется, чехословацкие.
— Слухай, Иване, — тронул меня за руку Семен, — а то, часом, не матлаховский возок?.. Ей-боже, он!..
Мы ускорили шаг…