А произошло тем временем в Студенице следующее.
После нашего ухода из урочища Олена с пастухами подняла стадо и погнала его вниз, как приказал Семен, не тропой, а полонинской дорогой. Была эта дорога кружная, но зато удобная для скота.
Люди торопились, были веселы, и даже Калинка, огорченная тем, что Семен ее не взял с нами, повеселела.
Встречать стадо высыпало все село. По обочинам улицы в клубах поднятой гуртом пыли шли женщины, воинственно кричали хлопчики, размахивая хворостинами, мужчины окружили Олену и пастухов, рассказывая о последних событиях, о том, как через Студеницу уже прошли со стороны Воловца части Советской Армии, как их встречали в селе.
Остановилось стадо на майданчике перед корчмой. Корчма была закрыта, и Попша следил за происходившим на площади, притаившись за оконной занавеской.
— А Матлаха-то нема, — говорили люди Олене, узнав, что Рущак поставил ее за старшого.
— Куда он девался?
— Должно, сбежал.
— Люди с Потоков приходили, сказывают, видели его в Голубином.
— И в Сваляве его видели.