Люди, не ожидавшие такого смиренного тона, насторожились, кто-то из женщин вздохнул и всхлипнул, и только Федор Скрипка громко спросил:
— А в каком монастыре ты, Петре, каяться выучился?
Пронесся шум и смешок, но он сразу оборвался, когда Матлах поднял руку.
— Я скот отдаю, добрые люди, — сказал он. — Вам отдаю скот. — И, отыскав в толпе кого-то, позвал: — Марие!
Толпа зашевелилась, пропуская вдовую Марию Половко, которую Матлах согнал когда-то с земли. Она робко вышла вперед, не сводя глаз со своего бывшего хозяина.
— Марие, — сказал Матлах, — выбирай себе корову и веди ее. Я перед людьми тебе отдаю… Все чуют?
И хотя Мария хорошо поняла, что ей сказал при людях Матлах, она не могла поверить, что вдруг ни с того ни с сего человеку может привалить счастье. Матерь божия, она никогда и мечтать не смела о своей корове!..
А Матлах настойчиво и громко говорил:
— Бери! Я свое отдаю, Марие!
Мария обернулась к людям, ища в их взглядах поддержку, но глаза ее затуманились, и она ничего не могла разглядеть. А голос Матлаха звучал все настойчивей: «Бери!.. Бери!..» Тогда, набравшись храбрости, Мария побежала к стаду.