Шпионы-исполнители в таких странах, как Египет, вербовались, вероятно, из греков, левантинцев и прочих. Они проживали под видом переводчиков или содержателей баров. Некоторые шпионки весьма успешно подвизались под видом «актрис». Мы не хотим сказать, что офицеры в отпуску проводили время, обсуждая с артистками военные события. Но сообразительная девушка могла поймать в ловушку своего «друга» незаметно для него самого. Могла предложить переслать по почте фотографические снимки, которые он не успел получить из фотоателье, и таким образом узнать его часть и дивизию; могла воспользоваться этой возможностью и спросить, где именно он находится. Иной раз восторженный молодой лётчик сам пускается в рассказы о последних событиях своей жизни и боевых подвигах, — а разве можно остановить лётчика, когда он заговорит об авиации!
Так называемая «принцесса Алекса» была одной из таких актрис, за которыми следовало постоянно наблюдать. Эта дама, хотя она была только разведённой женой французского офицера, частенько посещала весёлые курорты в окрестностях Александрии, Рамлу и Сан-Стефано, одеваясь, как местная девушка знатного происхождения. Она ходила в яшмаке и сандалиях, с браслетами на ногах и в прекрасных шёлковых и сатиновых мусульманских одеждах.
Умная, хорошо знающая английский язык, она оказалась идеальной приманкой для молодых офицеров, «опьянённых Востоком». Смуглая, похожая на испанку, она кокетливо смотрела сквозь вуаль, над которой виднелась лишь пара чёрных изогнутых бровей. Существовали весьма серьёзные подозрения, что она передавала информацию одному хорошо известному в Каире человеку, работавшему в отеле; однако «принцессу» не лишали свободы.
У агента-резидента противника были две возможности передавать информацию: воспользоваться услугами какого-нибудь бедуина, как уже описано выше, или держать связь с подводной лодкой, курсирующей у берегов.
У меня на глазах возле Александрии был затоплен корабль водоизмещением 12 000 тонн. Подводная лодка весело подплыла к своей жертве, подняв парус, что придавало ей вид «доу»[10]. Уже выпустив торпеды, она подошла на 500 ярдов и дала ещё один залп по тонущему кораблю.
Но и после этого конвоирующие контрминоносцы не заподозрили безобидное парусное судно, которое вскоре стало погружаться в воду вместе с парусом.
— Эти мнимые «доу», — сказал мне как-то один видный офицер, — начинают надоедать. Видите ли, эти немцы шатаются тут, и их ни за что на свете не отличишь по внешнему виду от «доу», а в одну прекрасную ночь любезный туземец подплывёт к ним на лодке и передаст самые последние шпионские донесения из Каира. Затем командир подводной лодки погружается в воду и направляется в Бейрут или Александретту.
Действительным хотя и не официальным главой британской секретной службы в Египте был полковник Лоуренс, молодой человек 29 лет. Его романтическую, полную приключений жизнь нельзя ни с чем сравнить ни в этой, ни в других войнах. До войны Лоуренс был: студентом университета в Англии, увлекался археологией и египтологией, и научные занятия привели его в 1914 году в Святую Землю. По удивительному совпадению он очутился вблизи того самого Пройссера, о котором мы говорили. Лоуренс вначале служил лейтенантом в политическом департаменте, но постепенно благодаря прекрасному знанию местных обычаев и условий выдвинулся и, несмотря на сильное противодействие старых специалистов, встревоженных перспективой потерять свои синекуры, стал офицером связи у короля Геджаса и главным агентом британской секретной службы.
Он наденет, бывало, бурнус и «абба», расчешет русую бороду и отправляется странствовать по пустыне то один, то во главе небольшой группы бедуинов. Задания были разнообразны. Иногда он отправлялся в тыл противника и, сделав наблюдения, возвращался с лаконическим докладом в Генеральный штаб. Иногда проезжал на верблюде дикую пустыню Акаба, расплачивался с агентами-бедуинами, собирал донесения и давал новые задания. Во время таких кочёвок он вел жизнь бедуина в полном смысле этого слова, даже выполнял религиозные обряды и ел ужасную для европейца пищу. Лоуренс не останавливался ни перед чем.
Любимым его развлечением было разрушение железной дороги. Главная турецкая железная дорога от Дамаска до Мекки тянулась с севера на юг, приблизительно в 100 милях от правого фланга британцев. Лоуренс время от времени её взрывал. Кроме того, он пускал под откос поезда с боеприпасами и воинские эшелоны, а однажды захватил в плен турецкое подразделение, состоявшее из трёх офицеров и восьмидесяти рядовых. В таких случаях он обычно извинялся, что не привёл больше пленных, объясняя это пылом своих товарищей-бедуинов. Лоуренс занимался и ещё одним весьма полезным делом — он перерезал телефонные провода противника. Это обычно делалось накануне значительных боевых операций, и таким образом турки в критический момент должны были прибегать к помощи радио.