— Тебе не дано право назначать час собственной смерти, Наместник Гондора, — ответил маг. — Только древние дикари под властью черных сил сами себя убивали, ослепленные гордыней и отчаянием, убивая вместе с собой своих ближних, чтобы им было легче уйти из мира.
Гэндальф вынес Фарамира из Дома Мертвых и осторожно положил его на носилки, стоявшие у порога. Денэтор пошел было за магом, но на пороге остановился, задрожал и с тоской устремил взгляд в лицо сына. Все замерли, видя мучения старца, а он, казалось, заколебался.
— Идем с нами, Денэтор, — проговорил, наконец, Гэндальф. — Мы оба нужны сейчас в городе. Ты еще многое мог бы сделать.
Вдруг Денэтор расхохотался. Он снова гордо выпрямился, быстрым шагом пошел в зал и схватил со стола подушку, на которой недавно лежала его голова. Вернувшись к двери, он отбросил с подушки накидку: под ней был Палантир! Старец поднял его к глазам, и тем, кто это видел, показалось, что хрустальный шар у них на глазах разгорается изнутри, бросая красный отблеск на лицо Наместника, словно вырезанное из камня, красивое, подчеркнутое тенями, гордое и страшное. Его глаза сверкали.
— Гордыня и отчаяние! — воскликнул он. — Ты что, думаешь, глаза в Белой Башне были слепы? Нет, я видел больше, чем ты со всей своей мудростью, Серый Глупец! Твоя надежда — в невежестве. Иди, спасай, врачуй! Иди, сражайся! Ненадолго, может быть, на один день ты станешь победителем на поле битвы. Но мощь, которая разрослась вокруг Черной Башни, такими победами не сокрушишь. Лишь один палец этой Силы потянулся к нашему городу. Весь восток двинулся за ним. Ветер, который принес тебе надежду, обманул тебя и гонит по Андуину флот под черными парусами. Запад гибнет. Всем, кто не хочет быть рабами, пора уходить из этого мира.
— Если бы мы слушались таких советов, победа давно досталась бы Врагу, — сказал Гэндальф.
— Тешь себя дальше пустыми надеждами, Мифрандир! — расхохотался Денэтор. — Ты думаешь, я тебя не знаю? Ты надеешься отнять власть у меня, а потом встать за тронами всех владык севера, юга и запада. Я читаю твои мысли, я понял твои планы. Думаешь, я не знаю, что ты приказывал невысоклику молчать? Что привел его шпионить в мои покои? Но из разговоров с ним я узнал имена и намерения всех твоих союзников. Да! Левой рукой ты толкаешь меня на борьбу с Мордором, чтобы мой Город послужил тебе щитом, а правой тянешь сюда Следопыта с севера, чтобы он занял мое место. Но я говорю тебе, Гэндальф-Мифрандир, что не буду орудием в твоих руках! Я Наместник Королей из рода Анариона. Я не дам унизить себя ролью старого слуги в доме выскочки! Даже если он докажет свои права, он — только дальний потомок Исилдура. Я не склоню головы перед последышем, чей род давно потерял власть и достоинство.
— Чего бы ты хотел, Денэтор, если бы на то была твоя воля? — спросил Гэндальф.
— Я бы хотел, чтобы все оставалось так, как было в дни моей жизни и при жизни моих предков, — ответил Денэтор. — Я бы хотел в мире править Городом и передать правление сыну, который бы имел свою волю, а не был учеником чародея. Если судьба мне в этом отказывает, пусть все сгинет, не хочу низкой жизни, ущемленной чести, поделенной любви!
— В моем понимании Наместник, который возвращает власть настоящему Королю, не теряет ни любви, ни чести, — сказал Гэндальф. — Во всяком случае, ты не имеешь права лишать своего сына возможности выбора, пока он еще находится на этом свете.