В эту минуту в покой вошел Главный Собиратель Зелий.
— Достойный господин спрашивал про Королевские листья, как их называют простолюдины, или Ацелас по-научному, или как говорят те, кто имеет понятие о языке Валинора…
— Я имею,— прервал его Арагорн,— но мне безразлично, как ты их назовешь, асеа аранион или Королевские листья, лишь бы они у тебя были.
— Прошу простить меня, достойный господин,— продолжал Собиратель.— Я рад, что вижу перед собой человека ученого, а не обычного военачальника, но увы, этого зелья мы не держим в Домах Целения, где лечим только серьезно больных и тяжело раненных. Это же зелье, насколько мне известно, не содержит ценных свойств, за исключением того, что освежает воздух и распространяет приятный запах, рассеивая преходящее состояние утомления. Ты, вероятно, веришь сомнительным присловьям, которые повторяют старухи вроде уважаемой Йореты, например:
«Против чар зловещей Тени,
Против Черных Помрачений,
Тем, чей взор почти погас,
Дайте листья ацелас!
Королевская рука
Исцелит наверняка…»
Мне ведомы эти слова, но я привык считать, что это обычная побасенка, прилипшая к языкам болтливых женщин. Ты сам можешь судить, достойнейший, есть ли в ней смысл. Правдиво лишь то, что старики пьют отвар этого зелья, которое якобы помогает от головной боли…
— Именем Короля, иди отсюда и найди какого-нибудь старика, у кого оно есть, не такого ученого, но потолковее тех, кто хозяйничает в этом Доме! — закричал Гэндальф.
Арагорн опустился на колени возле ложа Фарамира, не снимая руки с его лба. Было видно, что он ведет с болезнью трудную борьбу. Лицо Арагорна побледнело от напряжения; время от времени он повторял имя Фарамира, но его голос куда-то уходил, и присутствующим казалось, что сам Арагорн уходит от них в темноту, ища заблудившегося там друга. Так продолжалось долго.
Наконец, прибежал Бергиль, неся шесть длинных листьев, завернутых в платочек.
— Вот Королевские листья, господин,— сказал мальчик.— Они не очень свежие, их рвали две недели назад. Но может быть, они еще годные?