— Пойми меня, Правитель,— произнесла Эовина.— Я не жалуюсь на плохой уход и недостаток внимания. Тому, кто хочет выздороветь, нигде не может быть лучше, чем здесь. Но я не выношу бездействия, праздности. Меня заперли в клетке. Я искала смерти на поле битвы. И вот я жива, а война продолжается.
По знаку Фарамира Попечитель с поклоном удалился.
— Чего ты хочешь от меня? — спросил Фарамир.— Я ведь тоже пленник Целителей.
Он посмотрел в глаза Эовины, и его чуткое сердце сжалось от боли, так тронули его красота и отчаяние Эовины. Воспитанная среди солдат, Эовина увидела суровую нежность в его глазах, поняла, что перед ней доблестный воин, который не уступил бы в бою ни одному из рохирримов.
— Так чего же ты от меня хочешь? — снова спросил он.— Я готов сделать все для тебя, что в моих силах.
— Прикажи этому Попечителю выпустить меня отсюда,— попросила она, и хотя произнесла эти слова гордо, смутилась. Она подумала, что в глазах властного и одновременно доброго рыцаря может показаться просто капризной и своевольной девчонкой, которой не хватило выдержки.
— Я сам сейчас в его власти,— ответил Фарамир.— Я еще не принял правление. Но даже если бы я уже стал Правителем, я бы подчинился лекарю, коль скоро он лучше меня знает, как быстрее выздороветь.
— Я не ищу выздоровления,— ответила Эовина.— Я хочу поскакать в бой, как мой брат Эомер, или, что еще лучше, пасть на поле брани, как Король Феоден, добыв себе сразу и славу и покой.
— Поздно, королевна, сейчас уже не догнать наше войско, даже если бы тебе хватило сил взяться за оружие,— возразил Фарамир.— Но смерть в бою еще может найти нас здесь, независимо от того, ищем мы ее или нет. Ты ее достойно встретишь, если сейчас, пока есть возможность, послушаешься целителей. Мы оба с тобой должны терпеливо ждать.
Она ничего не ответила, но ему показалось, что выражение ее глаз смягчилось. По ее щеке, как светлая дождинка, скатилась слеза, гордая голова слегка склонилась. Потом она тихо, обращаясь больше к самой себе, чем к нему, произнесла: