— Целители хотят держать меня в постели еще целую неделю. А мои окна выходят не на восток.
Ее голос звучал мягко и грустно.
Фарамир светло улыбнулся, пытаясь скрыть сжавшую его сердце жалость.
— Ах, окно не выходит на восток? Этому горю можно помочь,— сказал он.— Такой приказ я могу отдать Попечителю. Если ты согласишься остаться у нас в этом доме и еще немного в нем отдохнуть, королевна, то в солнечную погоду можешь гулять в саду и смотреть, сколько хочешь, в ту сторону, где все наши надежды. Ты встретишь здесь меня, потому что я тоже часто смотрю на восток. Если согласишься терпеть мое присутствие и захочешь поговорить со мной, ты утешишь меня.
Она подняла голову, посмотрела ему в глаза, и легкий румянец тронул ее щеки.
— Как же я утешу тебя? — сказала она.— Я ведь не ищу разговоров с живыми.
— Хочешь, чтобы я был с тобой откровенен?
— Хочу.
— Тогда я скажу тебе, Эовина из Рохана, что ты прекрасна. В наших горных долинах много ярких и красивых цветов, и есть у нас девушки красивее их. Однако я пока не видел ни одного цветка и ни одной девушки столь прекрасной и столь печальной. Кто знает, сколько нам осталось жить? Может быть, всего через несколько дней Тьма поглотит наш мир. Надеюсь, что я не дрогну. Но мне было бы легче встретить последний час, если бы я успел насмотреться на тебя, пока еще светит солнце. Нас обоих коснулась крылом страшная Тень, и одна и та же рука вернула нас на дорогу жизни.
— Увы, эта Тень еще висит надо мной,— ответила королевна.— Не ищи во мне утешительницу. Я привыкла к мечу и щиту. Благодарю тебя за то, что отныне мне не надо будет сидеть в четырех стенах. С разрешения Наместника я буду приходить в этот сад.