Эовина церемонно поклонилась и ушла в Дом. Фарамир еще долго бродил по саду, но взгляд его теперь чаще обращался к окнам Дома, чем к восточной стене.
Вернувшись к себе в покой, Наместник вызвал Попечителя и приказал ему рассказать все, что он знает о роханской королевне.
Заканчивая свой рассказ, Попечитель сказал:
— Ты мог бы поговорить с невысокликом, который тоже здесь находится. Ибо он принимал участие в Походе Короля Феодена и, как говорят, до конца был при нем вместе с королевной.
Мерри предстал перед Фарамиром. Их беседа затянулась допоздна. Молодой Наместник много узнал от хоббита, гораздо больше, чем Мерри сумел выразить словами. Теперь он лучше понимал печаль и волнение Эовины Роханской. Вечером они вдвоем с Мерриадоком гуляли по саду, но она не пришла.
А утром, когда Фарамир вышел в сад, он увидел королевну на стене: ее белое платье светилось на солнце. Он позвал ее по имени, и она сошла в сад. Теперь они вдвоем гуляли по траве, отдыхали в тени деревьев, иногда разговаривали, но больше молчали. Так было изо дня в день. Попечитель наблюдал за их прогулками из окна и радовался, потому что он был целителем и видел, что получает помощь в своих трудах; страх и печаль в эти дни угнетали всех, но эти двое явно начали поправляться.
Прошло пять дней после первой встречи королевны с Фарамиром. Они стояли на городской стене и смотрели на восток. Вестей от войска не было по-прежнему. Погода испортилась. Ночью задул резкий северный ветер, днем он усилился.
Фарамир и Эовина были тепло одеты. Плечи Эовины покрывал богатый плащ, синий, как небо в летнюю ночь, расшитый серебряными звездами по подолу и у ворота; в нем она казалась Фарамиру еще более красивой и гордой. Специально для нее принесли этот плащ в Дома Целения по приказу Наместника, и он сам накинул его ей на плечи. Плащ был выткан для его рано умершей матери, Финделисы из Эмроса; он напоминал ему о счастливом детстве и о первом в жизни горе и казался очень подходящим для печальной красавицы.
Но и в теплом плаще Эовина дрожала, всматриваясь в серые поля, над которыми прояснялся северный край неба.
— Что ты надеешься увидеть, Эовина? — спросил Фарамир.