— А ты возьми и отвяжись! — сказал Гэндальф.
Но Причмок — ибо это был он,— только кинул на Гэндальфа злой и полный страха взгляд выцветших глаз и поковылял дальше. Поравнявшись с хоббитами, Саруман приостановился, посмотрел на них и поймал ответный взгляд, в котором прочел жалость.
— И вы здесь, малявки, чтобы поглумиться над моим несчастьем? — сказал он.— Вам-то что, у вас всего вдоволь, и еды, и одежды, и наилучшего трубочного зелья. Да-да, я все знаю. Знаю даже, откуда оно у вас. Дали бы нищему на одну трубочку, а?
— Дал бы, да у меня нет,— ответил Фродо.
— Ладно, отдам, что осталось, если подождешь, — сказал Мерри. Он спешился и стал шарить в дорожном мешке, притороченном к седлу. Потом протянул Саруману кожаный мешочек.— Бери все, что там есть! И знай, что это часть добычи, выловленной, когда Исенгард был затоплен.
— Моя собственность, которая мне дорого досталась! — воскликнул Саруман, жадно хватая мешочек.— Но это только символическая отплата, вы наверняка взяли себе много больше. Что ж, нищему приходится говорить спасибо, даже если вор возвращает ему огрызок того, что отнял. Ничего, ты еще узнаешь лихо, когда вернешься домой и увидишь, что в Южном Уделе стало совсем не так, как бы тебе хотелось. В Хоббитшире сейчас трудности с трубочным зельем!
— Спасибо, утешил! — ответил Мерри.— В таком случае, отдай мне мешочек, который тебе никогда не принадлежал, а со мной всю дорогу ездил. Заверни зелье в собственные тряпки.
— За грабеж грабежом платят,— сказал Саруман и, повернувшись к Мерриадоку спиной, пнул своего спутника, после чего оба пошли к лесу.
— Вот так раз! — фыркнул Пипин.— Грабеж! Будто он нам ничего не должен за похищение, за раны и за то, как нас орки волокли через степи!
— Ну его,— сказал Сэм.— Что он там говорил, будто зелье ему дорого досталось? Интересно, как он его вообще добыл? Очень мне не нравится, что он вспомнил про Южный Удел. Пора нам уже оказаться дома.