Когда хоббиты вошли в его комнату, он открыл глаза и взглянул на них.
— Добро пожаловать! — светло улыбнувшись, проговорил он.— Вернулись, значит. А завтра у меня день рождения, так что вы как раз вовремя, молодцы! Вы знаете, что мне будет сто двадцать девять лет? Через год, если доживу, сравняюсь в возрасте со Старым Туком, вот как. Мне бы хотелось прожить больше, чем он, но уж как выйдет!
Отпраздновав день рождения старого Бильбо, четверо хоббитов задержались в Райвенделе еще на несколько дней, большую часть времени проводя с ним. Старик теперь выходил из своей комнатки только в столовую. Тут он был неизменно пунктуален и почти никогда не просыпал час завтрака и обеда.
Друзья садились с ним у камина и рассказывали все, что запомнили из своих путешествий и приключений. Сначала Бильбо пробовал за ними записывать, но он теперь часто засыпал, а проснувшись, восклицал:
— Удивительно! Необыкновенно интересно! Так на чем мы остановились?
Единственное, что его по-настоящему тронуло и живо заинтересовало, было описание коронации и женитьбы Арагорна.
— Меня, конечно, приглашали на эту свадьбу,— сказал он.— Я же столько лет ее ждал! Но когда дело до нее дошло, как-то не смог собраться. Тут у меня столько работы, а упаковываться всегда ужасно хлопотно…
Прошло две недели.
Однажды утром Фродо выглянул в окно и увидел, что за ночь все покрылось инеем и паутина бабьего лета стала белой. И он вдруг понял, что пора прощаться с Бильбо и трогаться в путь. Погода была еще теплой и тихой, будто сама природа не спешила вычеркивать из памяти чудесное лето, но все-таки был октябрь, и в любое время могли прийти ветра и холода. Путь предстоял неблизкий. Но даже не это подгоняло Фродо. Он не знал, почему, но в глубине души чувствовал, что должен спешить в Хоббитшир. Сэм был того же мнения. Как раз накануне вечером он говорил:
— Мы далеко были и много видели, но лучшего места, чем Райвендел, вряд ли найдешь. Не знаю, правильно ли я скажу, вы уж меня извините, но тут есть всего понемножку: и от Хоббитшира, и от Золотого Леса, и от Гондора, и от королевского двора, и от придорожного трактира, и луга тут, и горы, — и все-все. Но я, честно сказать, очень беспокоюсь о своем Старике. И чувствую, что надо уходить.