- Попробуй с ним заговорить между чиханьем…
- Аап-чхи! Аап-чхи! - Карабас Барабас забирал разинутым ртом воздух и с треском чихал, тряся башкой и топая ногами.
На кухне все тряслось, дребезжали стекла, качались сковороды и кастрюли на гвоздях.
Между этими чиханьями Буратино начал подвывать жалобным тоненьким голоском:
- Бедный я, несчастный, никому-то меня не жалко.
- Перестань реветь! - крикнул Карабас Барабас. - Ты мне мешаешь… Аап-чхи!
- Будьте здоровы, синьор, - всхлипнул Буратино.
- Спасибо… А что - родители у тебя живы? Аап-чхи!
- У меня никогда, никогда не было мамы, синьор. Ах я несчастный! - И Буратино закричал так пронзительно, что в ушах у Карабаса Барабаса стало колоть как иголкой.