Бабушк ѣ было и казалось л ѣ тъ подъ 70. Росту она должно быть была средняго, но теперь отъ л ѣ тъ казалась маленькаго; зубъ не было, но она говорила хорошо; лицо было въ морщинахъ, но кожа чрезвычайно н ѣ жна, глаза большіе, строгіе, но зр ѣ ніе слабое; носъ большой и немного на бокъ; несмотря на это, общее выраженіе лица внушало уваженіе: руки были удивительной б ѣ лизны, и отъ старости ли, или оттого, что она ихъ безпрестанно мыла, на оконечностяхъ пальцевъ были морщины, какъ будто только-что она ихъ вымыла горячей водой. На ней былъ темно-синій шелковый капотъ, черная мантилія, и чепчикъ съ узенькими, голубыми лентами, завязанными на кож ѣ, которая вис ѣ ла подъ подбородкомъ; изъ-подъ мантиліи вид ѣ нъ былъ б ѣ лый платокъ, которымъ она всегда завязывала отъ простуды шею. Бабушка не отставала очень от модъ, а приказывала перед ѣ лывать модные чепчики, мантильи и т. п. по своему, по-старушечьи. Бабушка была не очень богата — у нее было 400 душъ въ Тверской губерніи и домъ, въ которомъ она жила въ Москв ѣ. Какъ управленіе им ѣ ніемъ, такъ и образъ ея жизни ни въ чемъ ни мал ѣ йше не изм ѣ нился съ того времени, какъ она овдов ѣ ла. Лицо бабушки всегда было спокойно и величаво; она никогда почти не улыбалась, но вм ѣ ст ѣ любила см ѣ шить и усп ѣ вала въ этомъ удивительно. Вся гостиная помирала со см ѣ ху отъ ея разсказовъ, а лицо ея удерживало то же важное выраженіе — только глаза немного съуживались. Она плакала только тогда, когда д ѣ ло шло о maman, которую она любила страстно и больше всего въ мір ѣ.

*№ 13 (II ред.).

Глава: О свѣтѣ.

<Въ сл ѣ дующей глав ѣ выдутъ на сцену Князья, Княгини. Почитаю нужнымъ сказать впередъ, какіе будутъ мои Князья, ч ѣ мъ отличаются они отъ князей бо̀льшей части романистовъ, и въ какой кругъ я нам ѣ ренъ ввести читателя.>

Читатель, д ѣ лали ли вы то же зам ѣ чаніе, какое я? Ежели н ѣ тъ, то вспомните хорошенько пов ѣ сти и романы, такъ называемые великосв ѣ тскіе, которые вы читали. Вотъ что я зам ѣ тилъ въ этихъ романахъ и пов ѣ стяхъ. Р ѣ дко герой романа, т. е. то лицо, которое любитъ авторъ, бываетъ изъ высшаго круга, и еще р ѣ же, чтобы этотъ герой былъ хорошій челов ѣ къ; большею же частью высшее общество выставляется только для того, чтобы показать, какіе вс ѣ дурные, подлые и злые люди живутъ въ немъ; оно служить для того, чтобы наглядн ѣ е выступили доброд ѣ тели героевъ — чиновниковъ, воспитанницъ, м ѣ щанъ и^[134] т. д. Когда выступаетъ на сцену въ роман ѣ Князь, я впередъ знаю, что онъ будетъ богатый, знатный, но гордый, нев ѣ жественный, злой, будетъ злод ѣ емъ романа.

Въ моей пов ѣ сти, я долженъ сказать впередъ, что не будетъ ни одного злод ѣ я, ни одного такого челов ѣ ка, который будетъ наслаждаться страданіями другихъ. Что д ѣ лать! Никогда въ жизни я не только не сталкивался съ такими людьми, но даже и не в ѣ рю въ ихъ существованіе, хотя н ѣ тъ почти ни одного романа безъ нихъ.

Не могу сказать, хотя и очень желалъ бы, что ни одинъ челов ѣ къ не д ѣ лалъ мн ѣ зла. Итакъ [?] я такъ же, какъ и другіе, испыталъ дурную сторону сношеній съ ближними, но все зло, которое я испытывалъ, происходило отъ нев ѣ жества, слабости, страстей людскихъ, но никогда — отъ желанія д ѣ лать зло. Удивительно, зач ѣ мъ безпрестанно представляютъ намъ въ романахъ такихъ людей, которыхъ не бываетъ, и которыхъ существованіе было бы очень грустное. — Я понимаю, что можно увлекаться правдою въ прекрасномъ, но какой злой духъ увлекаетъ фантазію романистовъ, людей, которые хотятъ рисовать намъ нравы, до неестественности въ дурномъ и ужасномъ? Для чего Князь или Графъ, Княгиня или Графиня всегда имянно — т ѣ необходимыя лица въ роман ѣ, которыя разрушаютъ счастіе и вредятъ доброд ѣ тельнымъ героямъ? Почему знатность, богатство всегда бываютъ атрибутами злод ѣ йства? — Можетъ быть, этотъ контрастъ нуженъ для поразительности, но онъ, по моему мн ѣ нію, вредитъ естественности. Мн ѣ кажется, что между людьми знатными и богатыми, напротивъ, меньше бываетъ злод ѣ евъ, потому что имъ меньше искушеній, и они больше въ состояніи, ч ѣ мъ низшіе классы, получить настоящее образованіе, и в ѣ рно судить о вещахъ.

*№ 14 (II ред.).

Глава 15. Княгиня Корнакова.

Одинъ изъ двухъ лакеевъ, ѣ здившихъ за каретой бабушки, взошелъ и доложилъ: «Княгиня М-я A-а Корнакова». «Проси», сказала бабушка, усаживаясь глубже въ кресла. — Карлъ Иванычъ всталъ и объяснилъ бабушк ѣ, что другъ его, портной Schönheit, женатъ на Русской, и ее зовутъ Анной Ивановной, и что онъ какъ съ мужемъ, такъ и съ женой давнишній пріятель. Бабушка и мы слушали его съ большимъ удивленіемъ: къ чему ведетъ эта р ѣ чь! — «Такъ какъ нынче Св. Анны», сказалъ онъ съ обыкновенными жалобными удареніями (Я буду подчеркивать слова, которыя онъ особенно растягивалъ и произносилъ плохо [?]), «то позвольте мн ѣ пойдти поздравить М-е Schönheit и об ѣ дать, какъ другу дома, въ ихъ семейномъ кружк ѣ ». Бабушка, посмотр ѣ въ н ѣ сколько времени на него очень пристально, согласилась и сказала, что д ѣ ти ц ѣ лый день будутъ съ нею, и поэтому онъ можетъ совершенно распологать своимъ днемъ, хотя ей было бы пріятно вид ѣ ть его въ свои имянины у себя, но старые друзья по всей справедливости должны были им ѣ ть преимущество передъ новыми. — «Вы можете идти, Карлъ Иванычъ», прибавилъ папа довольно сухо улыбавшемуся и расшаркивавшемуся Карлу Иванычу, и, когда тотъ вышелъ, папа по-Французски сказалъ бабушк ѣ: «Я предвижу, что онъ зд ѣ сь совс ѣ мъ испортится». Меня очень поразили во всемъ этомъ дв ѣ вещи: во-первыхъ, какъ см ѣ лъ Карлъ Иванычъ предпочесть какую-то М-е Schönheit бабушк ѣ? — «Должно быть эта дама еще бол ѣ е достойна уваженія и еще важн ѣ е, ч ѣ мъ бабушка», — думалъ я. И, во-вторыхъ: что значило, что Карлъ Иванычъ зд ѣ сь испортится? и какъ онъ можетъ испортиться?» Папа в ѣ рно бы объяснилъ это, потому что въ то самое время, какъ въ дверь гостиной входила княгиня М-я A-а, бабушка, какъ будто не зам ѣ чая ея, спросила у папа: «Т. е. какъ испортится?» — «Избалуется», сказалъ папа, приподнимаясь и кланяясь княгин ѣ. Бабушка обратилась тоже къ двери. Какъ только Корнакова зам ѣ тила, что на нее вс ѣ смотрятъ, она пошла гораздо скор ѣ е, ч ѣ мъ прежде, и тотчасъ же начала говорить; она говорила такъ скоро и связно, что трудно было понять ее. Это обстоятельство заставило меня заключить съ самой выгодной стороны о ея ум ѣ, и я сталъ вслушиваться и наблюдать. Княгиня много говорила одна, съ самаго того м ѣ ста, гд ѣ ее зам ѣ тили; она, не переставая говорить, подошла къ креслу бабушки, не умолкая, поц ѣ ловала у нея руку и ус ѣ лась подл ѣ.