Каретный сарай.
Кале.
Когда маленькой французской капитанъ оставилъ насъ, Mons. Dessein воротился съ ключемъ и ввелъ насъ въ свой каретный магазинъ. —
Первый предметъ, который бросился мн ѣ въ глаза, когда Mons. Dessein отворилъ дверь сарая, была другая старая désobligeante; и хотя она была какъ дв ѣ капли воды похожа на ту, которая мн ѣ такъ понравилась на каретномъ двор ѣ часъ тому назадъ, видъ ея теперь возбудилъ во мн ѣ непріятное впечатл ѣ ніе, и я думалъ: какой долженъ былъ быть грубый и необщежительный челов ѣ къ тотъ, который первый придумалъ состроить такую машину; я нисколько не лучше думалъ и о т ѣ хъ, которые р ѣ шались употреблять ее. —
Я зам ѣ тилъ, что барын ѣ она нравилась также мало, какъ и мн ѣ, итакъ Mons. Dessein повелъ насъ къ пар ѣ другихъ каретъ, которыя стояли около; онъ разсказывалъ намъ, рекомендуя ихъ, что они были заказаны лордами А. и В. для grand tour,[188] но не ѣ здили дальше Парижа и поэтому во вс ѣ хъ отношеніяхъ сколько новы, столько и хороши. — «Они слишкомъ хороши». И я перешелъ къ третьей, которая стояла сзади, и спросилъ о ц ѣ н ѣ. — «Но въ ней не могутъ пом ѣ ститься двое», сказалъ я, отворивъ дверцу и взойдя въ нее. — «Будьте столь добры, сударыня», сказалъ Mons. Dessein, предлагая ей руку. Барыня полсекунды была въ нер ѣ шительности и взошла въ карету; но такъ какъ въ это самое время сторожъ вызывалъ Mons. Dessein, желая говорить о чемъ-то съ нимъ, онъ затворилъ за нами дверцу кареты и оставилъ насъ. —
Каретный сарай.
Кале.
«C’est bien comique, это очень см ѣ шно», сказала, улыбаясь, барыня отъ зам ѣ чанія, что во второй разъ по самому простому случаю мы были оставлены вм ѣ ст ѣ. — C’est bien comique, сказала она. — «Больше ничего не нужно», сказалъ я: «чтобы сд ѣ лать это положеніе совершенно см ѣ шнымъ, какъ обычай волокитства Французовъ — говорить о любви въ первую минуту и предлагать свою особу во вторую». — C’est leur fort[189] отв ѣ чала барыня.
— «По крайней м ѣ р ѣ такъ предполагаютъ; но какимъ образомъ это мн ѣ ніе утвердилось, я не понимаю; однако они пріобр ѣ ли репутацію народа, понимающаго лучше любовь и любящаго больше вс ѣ хъ другихъ народовъ. Что до меня касается, то я полагаю Французовъ не ловкими въ этомъ д ѣ л ѣ и худшими стр ѣ лками, которые когда либо испытывали терп ѣ ніе Купидона. Какъ можно пов ѣ рить, что они ум ѣ ютъ любить? Скор ѣ е я пов ѣ рю, что можно сд ѣ лать приличное платье изъ оставшихся лоскутовъ. Вдругъ, съ перваго взгляда, открывался въ любви и предлагая свои услуги и свою особу, они т ѣ мъ самымъ отдаются на разсмотр ѣ ніе еще не разгоряченному уму». —
Барыня слушала меня, какъ будто ожидая чего то еще. —