«Обратите вниманіе, сударыня», сказалъ я ей, положивъ свою руку на ея: «Люди, важные ненавидятъ любовь за ея имя; самолюбивые люди ненавидятъ любовь потому, что любятъ сами себя больше всего на св ѣ т ѣ; лицем ѣ ры какъ будто предпочитаютъ любви земной любовь къ Богу. Но, по правд ѣ сказать, мы вс ѣ отъ стара до мала больше напуганы, ч ѣ мъ оскорблены этой страстью. Какъ бы челов ѣ къ ни былъ б ѣ денъ познаніями въ этой отрасли обращенія, всетаки съ устъ его сорвется слово любви только посл ѣ часу или двухъ молчанія, впродолженіи котораго молчаніе это сд ѣ лалось для него мученіемъ. Посл ѣ довательность легкихъ и спокойныхъ внимательностей, такъ направленныхъ, чтобы они не встревожили, не такъ неопред ѣ ленныхъ, чтобы они не были поняты, съ н ѣ жнымъ взглядомъ, время отъ времени и р ѣ дко, или никогда не говоря о этомъ предмет ѣ, оставятъ вашей любовниц ѣ свободу д ѣ йствовать сообразно съ природными влеченіями; и природа сама настроитъ ее душу».

— «Итакъ, я торжественно объявляю», сказала покрасн ѣ въ барыня: «что вы все это время не переставали волочиться за мною». —

Каретный сарай.

Кале.

Mons. Dessein возвратился, выпустивъ насъ изъ кареты и объявилъ [дам ѣ ], что Графъ Л., ея братъ, только что прі ѣ халъ въ гостинницу. Хотя я былъ безконечно доброжелателенъ къ этой [дам ѣ ], но не могу сказать, чтобы случаю этому порадовалось мое сердце, и я не могъ удержаться, чтобы не сказать ей этаго; «потому что это обстоятельство пагубно, сударыня», сказалъ я: «одному предложенію, которое я нам ѣ ренъ былъ вамъ сд ѣ лать». — «Совс ѣ мъ не нужно разсказывать мн ѣ, какое было это предложеніе», сказала она, положивъ одну руку въ мою и прерывая меня: «Когда мужчина им ѣ етъ въ виду сд ѣ лать какое нибудь любезное предложеніе женщин ѣ, р ѣ дко бываетъ, чтобы женщина н ѣ сколько минутъ прежде не им ѣ ла предчувствія о немъ». —

— «Природа вооружила женщину этимъ предчувствіемъ», сказалъ я: «какъ средствомъ предохранительнымъ». — «Но я думаю», сказала она, посмотр ѣ въ мн ѣ въ лицо: «мн ѣ нельзя было ожидать ничего дурнаго и, сказать вамъ правду, я р ѣ шилась принять ваше предложеніе. Ежели бы это было (она остановилась одну минуту), я полагаю, ваше расположеніе заставило бы меня разсказать вамъ исторію о себ ѣ, которая возбудила бы лишь одно опасное чувство въ васъ во время путешествія — состраданіе». — Сказавъ это, она позволила мн ѣ. поц ѣ ловать ея руку два раза и съ взглядомъ, въ которомъ выражалось столько чувствительности, сколько и н ѣ жности, она вышла изъ кареты, и сказала adieu. —

На улицѣ.

Кале.

Я никогда въ жизни не кончалъ такъ скоро дв ѣ надцати гвинейнаго торга; время казалось мн ѣ тяжело посл ѣ разлуки съ барыней, и каждая минута казалась мн ѣ за дв ѣ; это продолжалось до т ѣ хъ поръ, пока я не привелъ себя въ движеніе — я заказалъ сейчасъ же почтовыхъ лошадей и пошелъ въ отель.—

«Боже!» сказалъ я, услыхавъ, какъ городскіе часы били четыре, [и] вспоминая, что я былъ только немного больше часу въ Кале. «Ц ѣ лый томъ приключеній можетъ вывести изъ этаго маленькаго времени жизни челов ѣ къ, сердце котораго сочувствуетъ каждой вещи, и который им ѣ етъ глаза, чтобы вид ѣ ть т ѣ вещи, которыя судьба безпрестанно разставляетъ на его пути, и который не пропускаетъ къ тому случаевъ. Пишу ли я съ пользою — или то сд ѣ лаетъ лучше другой — что за д ѣ ло — это опытъ надъ челов ѣ ческой природой; я работаю для себя, и довольно: удовольствіе, которое я чувствую при этомъ, возбуждаетъ мои способности, лучшую часть моей крови, и усыпляетъ большую худшую часть. Я жал ѣ ю о томъ челов ѣ к ѣ, который, путешествуя отъ Дана до Бершебы, можетъ восклицать: все пусто! — и д ѣ йствительно оно такъ. Весь св ѣ тъ таковъ для того, который не обрабатываетъ плоды, которые онъ представляетъ». — «Я объявляю», сказалъ я, н ѣ жно соединивъ руки: «что я въ пустын ѣ нашелъ бы предметы, которые вызвали бы мою чувствительность; ежели бы я не нашелъ лучше, я бы устремилъ ее на какую нибудь н ѣ жную мирту, отыскалъ бы грустный кипрусъ, чтобы соединиться съ нимъ — я бы благословлялъ ихъ т ѣ нь и н ѣ жно благодарилъ бы ихъ за ихъ покровительство — я бы выр ѣ залъ свое имя на нихъ; и клялся бы, что они — любезн ѣ йшія деревья всей пустыни; я вм ѣ ст ѣ съ ними грустилъ бы, когда они теряли бы свою зелень, и когда они станутъ радоваться, я буду радоваться вм ѣ ст ѣ съ ними. Ученый Смельфунгусъ[190] путешествовалъ отъ Болоніи до Парижа — отъ Парижа до Рима и т. д., но онъ вы ѣ халъ съ сплиномъ и разлитою желчью, и всякой предметъ казался ему безцв ѣ тнымъ и безобразнымъ; онъ написалъ отчетъ своего путешествія, но это не былъ отчетъ его путешествія, а отчетъ о его несчастныхъ и дурныхъ чувствахъ. Я встр ѣ тилъ Смельфунгуса въ большомъ Portico Пантеона, онъ только что выходилъ изъ него. «Это больше ничего, какъ удобное м ѣ сто для п ѣ тушинаго боя», сказалъ онъ. — «Я желалъ бы», сказалъ я: «чтобы вы ничего хуже не сказали про Венеру Медицискую», потому что, про ѣ зжая черезъ Флоренцію, я слышалъ, что онъ напалъ на эту Богиню и обошелся съ нею, какъ съ самою непотребною женщиною, безъ мал ѣ йшей къ тому причины. — Я опять нечаянно встр ѣ тилъ Смельфунгуса около Турина, когда онъ возвращался изъ своихъ дальнихъ странствованій. У него была ц ѣ лая куча печальныхъ приключеній, которыя онъ разсказывалъ; онъ въ нихъ говорилъ о приключеніяхъ на мор ѣ и на суш ѣ — о канибалахъ, которые другъ друга съ ѣ даютъ — антропофагахъ[191] — онъ былъ живой обдираемъ и его мучили и съ нимъ поступали хуже, ч ѣ мъ съ Св. Варфоломеемъ, во всякой гостинниц ѣ, въ которой останавливался. —