Но что счастье! что величіе въ зд ѣ шнемъ мір ѣ печалей? Но про ѣ хали мы однаго lieu,[217] какъ мертвый оселъ мгновенно остановилъ Лафлёра на всемъ его б ѣ гу. — Его bidet не хот ѣ лъ пройдти мимо — возникло недоразум ѣ ніе между ними и съ перваго козелка б ѣ дняга былъ вышибенъ изъ своихъ ботфортовъ. —
Лафлёръ перенёсъ эту неудачу, какъ сл ѣ дуетъ Французу и Христіянину, онъ сказалъ ни бол ѣ е ни мен ѣ е, какъ «diable!»
Онъ сл ѣ зъ, потомъ опять с ѣ лъ верхомъ и принялся колотить б ѣ дную лошадку такъ, какъ въ старину онъ бивалъ свой барабанъ.
Bidet носился съ одной стороны дороги на другую, то назадъ, то вправо, то вл ѣ во, только не къ ослу. — Лафлёръ настаивалъ, и наконецъ bidet сшибъ его. —
«Что это сд ѣ лалось съ твоимъ bidet?» сказалъ я Лафлёру. —
«Monsieur», сказалъ онъ: «c’est le cheval le plus opiniâtre du monde».[218]
«Ужъ ежели она норовиста, то пойдетъ только туда, куда захочетъ», отв ѣ чалъ я. —
Когда Лафлёръ выпустилъ bidet и хлестнулъ его хорошенько кнутомъ сзади, онъ повернулся назадъ и поскакалъ по дорог ѣ въ Монтрёль. Peste![219] сказалъ Лафлёръ. —
Не mal à propos[220] будетъ зам ѣ тить, что хотя Лафлёръ употребилъ въ этомъ случа ѣ только два восклицанія — имянно Diable! и Peste!, — во французскомъ язык ѣ таковыхъ восклицаний, соотв ѣ тствующихъ тремъ степенямъ — положительной, сравнительной и превосходной, — имеется три, которыя и служатъ для опред ѣ ленія неожиданныхъ д ѣ йствій случая въ жизни. —
Diable, какъ первая, положительная степень, употребляется обыкновенно при самыхъ простыхъ душевныхъ ощущеніяхъ, въ которыхъ незначительныя вещи разстраиваютъ ваши надежды; такъ наприм ѣ ръ, когда въ игр ѣ въ кости два раза выходятъ т ѣ же очки, когда Лафлёръ былъ сбитъ съ лошади и т. д. — Поэтому тоже, когда супругъ узнаетъ о своихъ рогахъ, то всегда употребляется — Diable!