Старый боцман перекрестился, надел бескозырку и молча стал поудобнее прикидывать в руке кирпич.
— Господин боцман, — неверными губами пробормотал Попов, — сдаваться надо. Ить его сила, а мы безоружные. Подушит, как котят.
— Ты присягу принимал? — усмехаясь, спросил чуть побледневший Удалов, беря по кирпичу в каждую руку.
— Встретим их, ребята, по-флотски. — сказал Усов, поворачивая к товарищам широкую спину в черном бушлате и становясь лицом к врагу.
Неприятельские шлюпки шли, как на гонках.
Впереди доспевала к борту шестерка с брига. На носу с ружьем наперевес стоял здоровенный смуглый парень с красной повязкой на черных кудрях и два матроса в бескозырках с красными помпонами. Шлюпкой правил стоя, ногами придерживая румпель, сухопарый лейтенант с узким желтым лицом. Пригнувшись вперед, он покачивался в такт толчкам гребцов и, приподняв дулом кверху пистолет, кричал звонким голосом:
— Ne tirez pas, mes braves! Ne tirez pas! Il faut les prendre vivants! (He стреляйте, ребята, надо их взять живыми!)
— Çа va, mon lieutenant! (Ладно, господин лейтенант!) — отвечал кудрявый, с красной повязкой на голове.
Шлюпка, лихо разворачиваясь, подходила вдоль борта.
— Вот, а мы их подшибем, — сквозь зубы сказал Усов, и с силой пущенный кирпич, загудев, полетел в голову черноволосому.