Я сильно устала от жизни и истомили меня не столько враги, сколько свои тем, что не умели как должно держать знамя, п<отому> ч<то> оно колеблется в руке, не чуждой лавочничества. Для знамени нужна твердая рука. Вот образчик: появились "Бесы". Елисеев не берет мою статью.11 Я опечалилась. -- "Что вы, статья как статья, а нам не с руки писать против Дост<оевского>, он взял авансом 500 и не даст ничего, если будет против него статья". До этого категорического ответа Елис<еев> заговаривал мне зубы, уверяя, что не стоит ополчаться против вымершего, т. е. идей "Бесов", и высказал, когда я прижала его к стене, уловив в хитросплетениях.

А отзыв "От<ечественных> Зап<исок>" после соловьевского дела, когда и "Вест<ник> Евр<опы>" и "Слово" ограничились перепечаткой из "Правительственного Вест<ника>", тогда на манер архиславянофилов покланялись и буквами в палец толщиной вывели титул.12

Наше горе в том, что не умеем мы стоять дружно против общего врага.13 Вот чему надо учить, а не макиавеллизму, да еще шитому такими белыми нитками, как стихотворение Муравьеву. При отсутствии исторической <и> политической выучки молодежь наша губит идеи зачастую в кровавых нелепостях.14 Хоть бы золотая грамота о приказе царя бить бар, или поджигание еврейских погромов иными социалистами: "Пусть-де зверь тонет в крови".15 Это одна крайняя степень. Все тот же пример.

Пишу несвязно, в несколько приемов. М<ожет> б<ыть>, меня осудят за "морализм и нетерпимость", но каждый меряет своей меркой. У меня была мерка -- дядя декабрист,16 а с детства -- отец, из-за своей религии "престол отечества" рисковавший надеть серую куртку и пустить по миру семью.17 Не взыщите, искренно уважающая Вас

М. Цебрикова.

Вообще для имени Некрасова лучше бы проходить скорбным молчанием эпизод с муравьевщиной, а не разводить доморощенный макиавеллизм. Да и укажите, что создано в жизни макиавеллизмом?

1 М. К. Цебрикова имела в виду разъяснение истории прочтения Некрасовым стихов на официальном чествовании M. H. Муравьева в Английском клубе 16 апреля 1866 г. В No 11 "Русского богатства" П. Ф. Гриневич писал: "В 1866 году <...> над "Современником" и даже, -- думалось тогда многим, -- над всей русской литературой нависла грозная туча. Людям нашего поколения трудно и представить себе ту мрачную пелену панического страха, которая, по единогласному свидетельству современников, окутала в те дни самые неробкие сердца и недюжинные умы <...> В этот-то момент всеобщей растерянности и заботы о спасении дрогнул и Некрасов,-- и рука его "исторгла у лиры неверный звук" <...> Вообще, если Некрасов рассчитывал отвести грозу, главным образом от своего "Современника", то он горько ошибся: журнал был вскоре закрыт" (Русское богатство, 1902, No 11, отд. II, с. 38). Далее в статье Гриневича цитируется "записка" Г. З. Елисеева по этому поводу (см. о ней: Из неизданной переписки П. Л. Лаврова и Г. З. Елисеева. -- Литературное наследство, т. 19--21. М., 1935, с. 260--261; Из разысканий о Некрасове в архивных фондах III отделения и департамента полиции. Публикация С. Макашина.-- Там же, т. 53--54, кн. III. М., 1949, с. 207--208). Ее содержание, оправдание Г. З. Елисеевым, а вместе с ним и автором статьи о Некрасове, тактики компромиссов, несовместимой, по мнению М. К. Цебриковой, с высокими этическими принципами освободительного движения, и вызвало негодований публицистки.

"Известно, что в том мраке... -- писал Г. З. Елисеев, -- ни одна публичная мысль, ни одно публичное слово, а тем более дело не могли явиться без компромиссов. А у Некрасова на руках было большое публичное дело, дело расширения и упрочения за прессою свободного слова, с целью дать возможно широкое распространение в обществе новой идеи <...> Дело шло не о спасении одного "Современника", а о сохранении возможности существования новой идеи, о предупреждении гонения на литературу, как на литературу только... Законность и необходимость принесенной Некрасовым жертвы, наверное, будет выяснена для всех историей нашего времени" (Русское богатство, 1902, No 11, отд. II, с. 39--40). Позиция Г. 3. Елисеева полностью разделялась автором статьи "Муза мести, и печали". "Апология поэта, написанная Елисеевым,-- замечал П. Ф. Гриневич,-- кажется нам чрезвычайно важной не по одним лишь крайне интересным подробностям, но и по существу, как голос не адвоката только, но и свидетеля, человека, который сам, подобно Некрасову (хотя и в значительно меньшей степени), "прошел через цензуру незабываемых годов"" (там же, с. 43).

2 А. С. Суворин (1834--1912) -- публицист, издатель. Начал свою деятельность-как корреспондент "С.-Петербургских ведомостей", автор фельетонов либерально-демократического направления. С момента издания реакционного "Нового времени" общественная позиция Суворина резко правеет, он становится предпринимателем,, дельцом, угождающим вкусам правительственных кругов. В статье П. Ф. Гриневича цитируется отзыв Г. З. Елисеева о Суворине: "Этот робкий чиж скромно чирикал свои либеральные фельетоны у Корша, завидуя славе и блеску такого сокола-соловья, как Катков. Но вдруг у него родилось желание направить свое чириканье во славу (сильных и сытых мира сего). Он попробовал -- и на него полились деньги и слава <...> Чего же бы, каких почестей и какого богатства не достиг Некрасов при его громадном уме и таланте, если бы захотел хотя бы несколько умерить свое направление? Но он не пошел этой дорогой. А не пошел потому, что не мог петь фальшиво" (Русское богатство, 1902, No 11, отд. II, с. 40).

3 Юношей Некрасов был послан отцом в Петербург для поступления в Дворянский полк. Эта биографическая подробность могла быть известна М. К. Цебриковой из разных источников, в том числе из вступительной статьи А. М. Скабичевского к первому посмертному изданию "Стихотворений" Некрасова (т. I, СПб., 1879, с. XXIII).