-- Перестала жить. Ее нет уже.
-- А ты говоришь: там она?
-- Так что ж? Там, но она -- неживая.
Горя пожал плечами, он все-таки не понял.
Подумал немного, стоя с широко раскрытыми, недоумевающими глазами, опять приподнял плечи кверху, опустил их вниз и огляделся, будто обиженный. А когда установили гроб на выдвинутой подставке катафалка и вдвинули под балдахин, Горя шепнул Павлу:
-- И мы там сядем? С нею?
Павел поглядел на него в упор, многозначительно и сказал с мрачной иронией:
-- Нет еще. Мы... подождем немного.
Арсений Алексеевич шел за белым катафалком с непокрытой, посветлевшей от седины, головою. Шел версту, другую... Это стесняло весь кортеж. Нельзя было повезти гроб быстрее, пропадало время.
Вадим попробовал было отвести Арсения в сторону, но тот не поддался.