Раньше, бывало, она любила предаваться воспоминаніямъ. О прежней своей жизни Софья Михайловна говорила охотно и съ удовольствіемъ, хотя въ нѣсколько минорномъ тонѣ. Этимъ даже пользовалась Клавдія, если ей черезчуръ надоѣдали Сонины дурачества. Въ такихъ случаяхъ Клавдія заговаривала на тему о прошломъ, и Софья Михайловна переставала шалить, а принималась разсказывать. Разсказы ея начинались одною и той-же фразой: "Вотъ, когда еще былъ живъ папа"... Дальше она рисовала передъ слушателями большой и уютный деревенскій домъ, неизсякаемое гостепріимство отца, толпу гостей, тонкіе обѣды, крупную малину въ саду, за погребомъ, безмѣрно-благодушную няньку и роскошнаго сибирскаго кота. Все это были предметы самые обыкновенные; но въ воспоминаніяхъ Сони они пріобрѣтали особое значеніе, поэтически-идеализировались и какъ бы окутывались дымкой невозвратности. Казалось, что Софья Михайловна только до тѣхъ поръ и существовала на свѣтѣ, пока былъ живъ отецъ. Затѣмъ для нея наступило что-то смѣшанное, а не жизнь: ни день, ни ночь; ни сонъ, ни бдѣнье. Но все же она любила возвращаться къ подробностямъ былыхъ радостей.
Теперь Сонины воспоминанія прекратились.
Какъ ни наводила ее Клавдія на эту тему, Софья Михайловна отмалчивалась. Она затосковала. И затосковала не на шутку. Сколько ни думала она о себѣ, о своемъ настоящемъ и будущемъ, исхода къ лучшему не предвидѣлось. Кромѣ тетки -- никого близкаго. А тетка хвораетъ и тоже разорена: если бы не въ дворянскомъ банкѣ было заложено имѣніе, давно бы пошло съ молотка. Не къ кому идти за поддержкой. Наконецъ, смутно и неопредѣленно у Сони проскользнуло предположеніе: обратиться къ князю, попросить его... О чемъ просить, она и сама не сумѣла бы формулировать точно. О чемъ нибудь... Пусть онъ поможетъ, найдетъ мѣсто, составитъ протекцію. Куда бы то ни было, лишь бы вонъ отсюда; лишь бы подальше изъ этой убогой могилы... Неясная надежда разгоралась, превращаясь въ заманчивый миражъ. Сонѣ рисовалось это такъ исполнимо и просто. Ну, что стоитъ князю оказать помощь? Протянетъ ей руку,-- и она спасена. Не умирать же ей, въ самомъ дѣлѣ, въ этой Власовкѣ?
И она все думала, все мечтала о томъ, какъ князь пріѣдетъ на Рождество, какъ она попроситъ у него поддержки, и онъ согласится... А потомъ? Потомъ жизнь устроится по новому сама собою. Пусть ей будетъ даже хуже теперешняго, только бы не такъ, какъ было до сихъ поръ. Хоть горше, но иначе! Да нѣтъ хуже и быть не можетъ...
Школа готовилась къ елкѣ.
Ради этого празднества Клавдія Петровна оставалась во Власовкѣ, хотя уже наступали рождественскія вакаціи. Выпускная группа была теперь у Софьи Михайловны. Предстояло разучить съ учениками стихи и басни для чтенія передъ княземъ. Но Сонѣ не хотѣлось приниматься за это дѣло и вмѣсто нея возилась съ репетиціями Варвара Платоновна. Соня забыла даже поблагодарить ее. Только спросила:
-- Такъ князь, навѣрное, пріѣдетъ?
-- А кто его знаетъ. Далъ слово: на всякій случай надо приготовиться.
За два дня до сочельника Софью Михайловну постигло разочарованіе. Князь прислалъ камердинера съ массою лакомствъ и елочныхъ украшеній, при чемъ извѣстилъ въ коротенькой записочкѣ, что "по непредвидѣннымъ обстоятельствамъ" лишенъ возможности явиться на елку лично.
Лицо Сони не поблѣднѣло, а какъ-то посинѣло, пока Варвара Платоновна читала вслухъ записку.