-- Такъ его не будетъ? -- повторила она, какъ эхо.
-- А не будетъ! -- безпечно удостовѣрила Клавдія, принимаясь за распаковку княжескихъ свертковъ.-- Смотри, орѣхи всѣхъ сортовъ! и уже готовые, золоченые... Даже американскихъ купилъ. А какія коробочки! Драже въ серединѣ... разноцвѣтное... Да что съ тобой? Соня? А-а-а, понимаю! Ты, значитъ, въ самомъ дѣлѣ влюблена въ князя? Ждала его, а онъ забылъ, измѣнилъ, не пріѣхалъ... Вотъ злодѣй! Ну, и вкусъ у тебя... Ужъ и выбрала орла! Мой Анемподистъ и тотъ лучше.
Соня глядѣла на Клавдію, но не слышала ея словъ. Она постояла, безразлично махнула рукой и вышла изъ комнаты такою колеблющейся походкой, точно ее пришибли.
-- Хандритъ наша помѣщица! -- сказала Клавдія, разсматривая золотую звѣзду съ стеклянными шариками между лучами.
Варвара Платоновна ничего не отвѣтила. Она также была занята сортировкой присланныхъ гостинцевъ.
Прошло съ полчаса. Клавдія восхищалась, не уставая:
-- Вотъ такъ елка выйдетъ! Какъ будто и не для деревенскихъ ребятъ... Какія вещицы -- восторгъ! Пряниковъ, должно быть, больше пуда! А вотъ -- паяцъ... Похожъ на князя. Посмотрите, Варвара Платоновна: вѣдь похожъ? На тонкихъ ножкахъ... Такой же поджарый. Пойду покажу Сонѣ: пусть утѣшится хоть портретомъ.
Она выбѣжала съ паяцомъ въ рукахъ.
И тотчасъ Варвара Платоновна услышала дикій крикъ Клавдіи. Въ этомъ крикѣ звучало что-то, потрясающее душу. Такъ кричатъ люди, погибая; или порой при видѣ гибели кого-то близкаго.
Варвара Платоновна опрометью бросилась на крикъ, и елочные орѣхи золотымъ дождемъ посыпались со стола отъ ея рѣзкаго движенія. Клавдія съ перекошеннымъ лицомъ стояла у порога Сониной комнаты. Она продолжала кричать: